Шрифт:
ГРОБОВЩИК
Смиряясь с миром и с собой,
Я просто стану неживой.
Как лёд становится водой,
Я стану мёртвый, неживой…
Мой друг, читатель, я погиб!
Мне страшно выйти в люди…
Желанный гость среди могил:
Мертвец меня не судит.
Откуда не начнёшь свой путь,
Всё кладбищем закончишь.
Зачем же рваться, биться в грудь,
Что есть последней мочи?
Готов мой гроб уже давно.
Осталось только мне
Принять всё то, что мне дано,
Забыться как во сне.
Смиряясь с миром и с собой,
Я просто стану неживой.
Как лёд становится водой,
Я стану мёртвый, неживой…
Чего таить? Тяжелый шаг
Мне сделать предстоит.
Попасть навеки в вечный мрак
Среди могильных плит.
Теперь я тут дрожу, сижу
И, слёзы подтирая,
На камне исповедь пишу,
готовясь к стенам рая.
Вся философия моя
Среди других погребена.
Начать свой сказ лучше нельзя,
Чем детства ранняя пора:
Сначала видел я людей,
Что, странной силою ведомы,
Лежали, пили, ели дома
Клубком несчастных мерзких змей.
Потом увидел я другое:
Как люди в необъятном поле
Идут, качаясь в сторонах,
Как кони дикие устав:
Работать, жить – всё впопыхах!
Что думать – всё вернётся в прах!
Я сам, ещё ребёнком глупым,
Сквозь боль мирскую смог пройти:
Питался бедно – скудным супом
С всего, что мог по улицам найти.
Я спал в дворах, садах и даже,
Бывало, залезал в трубу.
Болел от дыма, чёрной сажи.
Всё лучше, чем лежать в гробу!
Поверил рано в Бога,
Ведь, несмотря на боль,
Как на земле цветок здоровый,
Я рос, лелеемый судьбой.
Мне двадцать: рост как у дитя,
Лицо – желтеющая масса
С щеками, впавшими в себя,
Глазами, ищущими мяса.
Но в чем найти мне утешенье?
Я худ, я беден, очень слаб.
В моих костях немало трещин.
От холода уже озяб.
***
Я странник – это же в крови.
Кому скитаться боязно и больно,
Дороги – те же в море волны —
Всё новые, и старых не найти…
И лишь в пути
Я чувствую себя свободным.
Как домоседы сотни,
Тысячи часов
Живут, не видя мира в красках,
Хотя вокруг полно цветов?
И если красный видит красный,
То я, считай, совсем слепой.
Случилось это столь давно,
Что я забыл уж, каково
Там было с миром, что вокруг.
А если вспомню, то сотру…
Неважно что я расскажу
О том как было: ввечеру
Аль утром действие сиё:
Об камень голову рассёк,
Когда бежал я наутёк
От рынка хлеба – воровал.
И обессиленно упал.
Под старым древом
Мой запал
Погас.
Желаю молвить без прикрас:
В крови, что по низу стекает,
Лежу и вижу (был горазд),
Быть может, красть —
Не лучший выход…
Мой хлеб лежит в грязи,
И рядом тихо
Идёт владелица сего.
А мне ни соль и ничего
Не нужно:
Я съел бы и такой, в пыли,
Но дотянуться нету сил.
А продавец же унесёт
Такой, весь грязный, хлеб в помине.
Бедняк голодный я отныне…
Она ведь с ним, она уйдёт…
Подходит продавщица к речке,
И с силой всей сомня батон,
Порвав куски, на воду мечет.
Ох как же человек смешон!
***
Я без сознания лежу.
Огни видений не тревожат.
Вдруг надо мной какой-то шум.
Поддался слабый миражу?
Открыл глаза, а там лапшу
Передо мной особа ставит:
"Давай до дома провожу".
А я, немножечко слукавив,
Сказал, что далеко живу.
Она улыбкой во весь рот
Ответила, что без забот
Сегодня (редкий день) живёт
И может проводить.
Подумал я – ведь без жилья
Последний век живу.
Но стал я рьян,
И потому
При виде девушки Амур
Стрелою мне лишь одному
Вести ее велел…
***
Тут дом, в лесу, трухлявый,
Забором тёмным обнесён.
В средине сказочной дубравы
Стоит так одиноко он.
Мы за забор зашли, держась
Друг с другом за руки. Досадно:
Как будто смотрят тут на нас
Мильоны глаз,
По-злому и нещадно…
Вокруг пустырь. Цветы завяли.
Я вижу старый перегной.
За нами ветер ледяной
Лепечет всё и свистом погоняет…
Я развернулся, посмотрел,
Облокотился (чёрт побрал бы!)
На старый трупу монумент.
Ценою правды и неправды
Я разглядел, что человек
Тут похоронен, под землёй,