Чтение онлайн

Каждый домик утопал в цветах и зелени. Каждый цветник являл собой шедевр садового искусства. Здесь росли самые экзотические цветы, составляющие важную статью экспорта — настолько важную, что были времена, когда Радол чуть было не стал миром скорее индустриальным, чем чисто торговым.

Так что без преувеличения можно сказать, что Радол был крошечным островком роскоши и блаженства на мертвой, ужасной планете — осколком Рая; это обстоятельство было последней каплей, склонившей чашу весов в его сторону…

Из двадцати шести остальных Торговых миров прибывали на Радол участники конференции — делегаты, их жены, секретари, журналисты, команды звездолётов… Население Радола почти удвоилось, и местным жителям пришлось потуже затянуть пояса — прибывшие ели и пили вволю и почти совсем не спали.

Как ни странно, не все из прибывших понимали, что в те дни Галактика уже была втянута в тихую, дремотную войну. Те же, кто понимал это, делились на три категории. Во-первых, было довольно много таких, кто знал совсем немного, но зато много болтал.

Молодой щеголь — звездолётчик с хейвенской кокардой на фуражке был как раз из таких. Загородившись бокалом с искрящимся вином, он украдкой ловил кокетливые взоры хорошенькой девицы из местных, сидевшей напротив. Он объявил:

— По пути сюда мы прорвались через зону военных действий. Что-то около световой минуты примерно мы летели по прямой недалеко от Хорлеггора.

— Хорлеггор? — вмешался молодой длинноногий радолец, игравший роль хозяина на вечеринке. — Это там, что ли, где Мулу задали хорошую трепку на прошлой неделе?

— Кто это вам сказал, что ему задали трепку? — хмыкнул звездолётчик.

— Передачу слышал. Радио Академии.

— Что вы говорите? А теперь послушайте, что я вам скажу: Мул захватил Хорлеггор, ясно? Мы чуть было не напоролись на его конвой — корабли летели от Хорлеггора. О какой такой трепке может идти речь, если они остались на месте сражения? Тот, кого потрепали, уж мне-то можете поверить, драпает во все лопатки!

Раздался тонкий, ленивый голосок кого-то из гостей:

— Это вы зря, юноша, зря… Просто старушка Академия, как обычно, пока помалкивает, и всё. Вот увидите, она ещё даст о себе знать. А тогда — бабах, и всё!

— Как бы то ни было, — кисло усмехнулся звездолётчик после короткой паузы, — я своими глазами видел корабли Мула, и они весьма недурно выглядели, весьма недурно. Чисто между нами, по секрету — они новенькие, с иголочки!

— Новенькие? — лениво удивился радолец. — То есть они сами их построили, что ли?

— Хотите, чтобы я поверил, будто они разбили корабли Академии на своих жалких самоделках? Слушайте, не надо дурака валять! Войны сами по себе не начинаются. А у нас и без войны дел — по горло. Без нас разберутся.

Обладатель писклявого голоса снова влез в разговор. Он был уже изрядно пьян.

— Погодите, старушка Академия ещё себя покажет! Они будут спокойненько ждать до последнего момента, а потом — бабах, и всё!

Он подмигнул девушке, но та брезгливо отодвинулась от него подальше.

— Может быть, старина, — продолжая жевать листок, продолжал радолец, — вам кажется, будто этот парень, Мул, хозяин положения? Не-е — ет! — покачал он указательным пальцем. — Как мне говорили, между нами — в самых высоких кругах, этот Мул — наш человек. Мы ему платим, так что — очень может быть, что и кораблики у него — наши. Давайте реально смотреть на вещи — могут быть наши. Конечно, по большому счёту, с Академией ему не справиться. Но он может её немножко пощекотать, а тут уж мы скажем своё слово!

— Клев, — капризно поджала губки девушка, — неужели больше говорить не о чем? Всё война и война… Мне скучно!

Бравый звездолётчик, изо всех сил разыгрывая галантного кавалера, подхватил:

— И правда, давайте сменим пластинку! Заставлять девушек скучать — просто преступление!

Радолец подхватил последнюю фразу, как припев, и отстучал ногой ритм. Компания разбилась на пары, которые, смеясь и болтая, разошлись по укромным уголкам. Вскоре к ним присоединилась ещё одна развесёлая компания, с хохотом вывалившаяся в сад из солярия.

Разговор перешёл на более общие темы, стал более оживленным и более бессмысленным.

…Во-вторых, среди тех, кто кое-что знал, были те, кто знал чуть — чуть побольше, а болтал поменьше.

Среди них был однорукий Фрэн — великан был официальным делегатом Хейвена. Жил он, естественно, на широкую ногу и заводил бесчисленные знакомства: с дамами — с удовольствием, а с мужчинами — по долгу службы.

На залитой солнцем лужайке у дома, стоявшего на вершине холма и принадлежавшего одному из его новых приятелей, он развалился в плетеном кресле, впервые отдыхая по-настоящему за время своего пребывания в Радоле. Первый из двух раз, если быть точным до конца. Его товарища звали Айво Лайон, он был добрейшим малым. Дом Айво стоял особняком, окруженный ароматом благоухающих растений и жужжанием насекомых. Лужайка представляла собой травянистый откос с наклоном под сорок пять градусов. Фрэн с полным блаженством загорал.

— Да… На Хейвене такого и в помине нет, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Поглядел бы ты на холодное полушарие! В двадцати милях отсюда есть местечко, где кислород течёт, как река!

— Ну да! Заливаешь!

— Клянусь!

— Ну, ладно, это ещё что! А вот, представь себе, Айво, в те славные деньки, когда вторая рука моя была ещё при мне, мотался я как-то, помню… Нет, ты просто не поверишь…

Далее последовал сногсшибательный рассказ. И Айво, конечно, не поверил… После продолжительной паузы, он, позевывая, проговорил: