Чтение онлайн

— Кто убежал?

— Аркадия!

— Что значит — «убежала»? Куда убежала? О чём ты?

Полли сердито топнула ногой.

— Вот уж не знаю! Она ушла — взяла маленький чемоданчик с одеждой, оставила вот эту записку. Да вы бы взяли и прочитали, а не стояли бы так! Ох уж эти мужчины!

Доктор Дарелл недоуменно пожал плечами и раскрыл сложенную вчетверо записку. Записка была короткая и, кроме размашистой подписи «Аркади», напечатана — вернее, написана на принтере.

«Милый папа, прощаться с тобой было бы невыносимо тяжело. Я бы стала плакать, как маленькая, и тебе было бы стыдно за меня. Поэтому я решила попрощаться с тобой в записке. Я буду очень скучать по тебе, хотя, конечно, каникулы с дядей Хомиром получатся прекрасные. Я обещаю вести себя хорошо и скоро вернусь. На память оставляю тебе одну свою вещицу.

Любящая тебя дочь, Аркади».

Он несколько раз перечитал записку, По его лицу было видно, что с каждым разом он понимает её смысл всё меньше и меньше. Потом он строго спросил:

— Ты прочла это, Полли?

Полли обиделась:

— Ну уж в этом я не виновата, доктор! Там же было написано: «Полли», а я откуда могла знать, что записка-то вам? Я в чужие дела не привыкла соваться, доктор, я у вас столько лет служу, и вы знаете, что…

Доктор протестующе поднял руку:

— Ладно, ладно, Полли. Не обижайся. Я просто хотел узнать, поняла ли ты, в чём дело.

Она молчала, а он лихорадочно соображал, как быть. Убеждать её забыть о происшествии бесполезно. При общении с врагом пожелание «забыть и не думать» было бессмысленно, и подобный совет мог сыграть абсолютно противоположную роль.

Поэтому он сказал:

— Ты знаешь, Полли, она странная девочка. Очень… романтичная. Она так ждала этой поездки с тех самых пор, как мы договорились.

— Договорились? А мне никто и словом не обмолвился?

— Просто мы всё решили, когда ты была в отпуске, а потом как-то позабыли тебе рассказать. Вот и всё.

Полли откровенно возмутилась:

— Вот как у вас всё просто получается! Бедняжка отправилась неизвестно куда с одним — единственным чемоданчиком, не взяла ни одного хорошенького платьица, никто её, бедненькую, даже не проводил! И надолго?

— Ну что ты, Полли, перестань волноваться. На корабле у неё куча всякой одежды. Всё было сделано заранее. А теперь, будь добра, скажи мистеру Антору, что я хочу его видеть. Да, кстати, вот эту вещь Аркадия мне оставила?

Он повертел в руках приёмник.

Полли гордо подняла голову:

— Вот уж не знаю! Записка просто лежала на этой штуке. Больше мне нечего вам сказать. Мне тут вообще ничего не говорят. О, если бы её мать была жива!..

Дарелл жестом отослал её, поторопив:

— Будь добра, позови мистера Антора.

Реакция Антора на происшедшее была абсолютно противоположна отношению отца Аркадии. В первый момент он даже сказать ничего не мог, а только сжимал и разжимал кулаки и пытался рвать на себе волосы. Потом он разразился проклятиями.

— Чёрт возьми, чего вы ждете? Чего мы оба ждем? Немедленно свяжитесь по видеофону с космопортом и скажите им, чтобы они связались с «Русалкой»!

— Спокойно, Пеллеас. Она — моя дочь.

— Да, но Галактика не ваша!

— Ну-ну, потише. Она — умная девочка, Пеллеас, и она всё продумала досконально. Давайте-ка пока быстренько обдумаем всё сами. Знаете, что это такое?

— Нет. Какая разница, что это такое.

— Это — приёмник. Подслушивающее устройство.

— Вот эта штуковина?

— Да, это самоделка, но работает прилично. Я проверил. Не понимаете? Она же чётко и ясно даёт нам понять, что прекрасно слышала неё, о чём мы говорили во время нашей встречи. Она знает, куда и зачем отправился Хомир Мунн. Она решила, что ей интересно будет отправиться вместе с ним.

— О Более Всемогущий! — прорычал Антор. — Ну вот, ещё один подарочек для Второй Академии!

— Да, конечно, если только не подумать хорошенько, с какой стати им взбредет в голову в чём-то заподозрить четырнадцатилетнюю девчонку apriori, если только мы со своей стороны не предпримем ничего такого, что могло бы привлечь к ней внимание, — типа попытки связаться с кораблем, приказа вернуться домой и тому подобного. Вернуться из-за неё. Вы разве забыли, с кем мы имеем дело? Забыли, как тонка завеса, отделяющая нас от истины? И как беспомощны мы станем после подобных панических действий!

— Но мы не имеем права ставить наше дело в зависимость от причуд безумного ребенка!

— Она не безумный ребенок, и выбора у нас нет. Она могла бы не писать записку, но сделала это исключительно для того, чтобы мы не бросились сломя голову в полицию заявлять о её пропаже. Её записка — она для того и написана, чтобы у всех создалось впечатление, что добрый дядюшка Хомир Мунн взял с собой в отпуск племянницу, дочку старого приятеля. Почему бы и нет? Он — мой друг уже лет двадцать. Её он знает с трёхлетнего возраста, с тех пор как я привез её сюда с Трентора. Всё выглядит совершенно натурально и даже уменьшает подозрительность всего мероприятия. Шпион не потащил бы с собой четырнадцатилетнюю племянницу.

— Ясно. А что станет делать Мунн, когда её обнаружит?

Доктор Дарелл слегка нахмурился:

— Не знаю… Но думаю, она сумеет с ним договориться.

Антора-то доктор Дарелл вроде бы убедил, но ему самому к вечеру стало ужасно одиноко в собственном доме, и не было ему никакого дела до судьбы Галактики. Он думал только о том, что жизнь, маленькая взбалмошная жизнь его единственного ребенка в опасности…

На борту «Русалки» и народу было поменьше, и шума тоже. Аркадия, притаившись в багажном отсеке, испытывала смешанные чувства. С одной стороны, её радовал некоторый собственный опыт космических путешествий, с другой стороны, она жестоко страдала из-за того, что не всё предусмотрела.