Сборник
Шрифт:
Ничего не изменилось. Она все еще спокойно лежала, абсолютно расслабившись, разве что руки повернулись ладонями вверх.
Слим следил и следил. Как раз когда он решил, что таким способом девушка и проводит все свои ночи, и что он ничего больше не увидит, он разглядел легкую внезапную судорогу в районе ее солнечного сплетения, потом еще и еще одну. Некоторое время ничего больше не происходило, а потом пустая шкурка, прилаженная к макушке ее головы, начала наполняться.
А Селия Сартон начала опустошаться.
Слим перестал дышать, пока в груди все не заболело, и следил за происходящим в полном остолбенении.
***
Раз начавшись, процесс продвигался быстро. Словно что-то перетекало от одетого тела девушки к нагой пустой фигуре. Это что-то, чем бы оно ни было, было жидким, ибо ничто, кроме жидкости, не наполнило бы гибкий контейнер таким вот образом, или заставляло бы гибкий контейнер медленно и равномерно опустошаться. Слим видел пальцы, плоско лежавшие на ладони, которые надувались и шевелились, пока не приобрели вид ладони нормальной. Локти слегка шевельнулись, чтобы нормальнее лечь у тела. И да, теперь это было тело.
А другая больше совсем не была телом. Она глупо и безвольно лежала внутри одежды, сонное лицо слегка искажено, став плоским. Пальцы под собственным весом плоско приникли к пустым ладоням. Туфли с тихим стуком повалились набок, пятками вместе, носки направлены в разные стороны.
Обмен был сделан меньше, чем за десять минут, а потом заново наполненное тело зашевелилось.
Оно попробовало сжать ладони, поднять колени и снова вытянуть ноги, аркой выгнуть спину на полу. Глаза резко открылись. Она протянула руки и произвела какую-то ловкую манипуляцию на макушке своей головы. Слим услышал еще один вариант мягко-жесткого щелчка и ныне опустошенная голова плоско упала на пол.
Новая Селия Сартон села прямо, вздохнула и легко провела ладонями по своему телу, словно возобновляя циркуляцию и ощущения в замершей коже. Она потянулась с тем же наслаждением, что и Слим несколько минут назад. Она выглядела отдохнувшей и посвежевшей.
Но макушке ее головы Слим мельком увидел прорезь, сквозь которую виднелось что-то влажное и беловатое, но она, казалось, затягивается. Через короткое время больше ничего не осталось, кроме небольшого обычного пробора в волосах.
Она снова вздохнула и поднялась. За шею она подняла одетую шкурку с пола и дважды ее встряхнула, чтобы заставить свалиться одежду. Потом бросила шкурку на постель, подобрала одежду и разложила по комнате: белье в раковину, платье и комбинацию на плечики в гардероб.
Двигаясь лениво, но целенаправленно, она пошла в ванную и, кроме голеней, оказалась вне зоны видимости Слима. Потом он услышал те домашние звуки, что когда-то зарегистрировал у нее под дверью - она стирала белье. Она появилась в надлежащее время, направилась к гардеробу за проволочными плечиками и забрала из в ванную. Снова вернулась с бельем на плечиках, зацепив их за верхушку открытой двери гардероба. Потом она взяла спущенную оболочку, которая смятой валялась на постели, снова ее встряхнула, скатала в шар и понесла в ванную.
Слим услышал, как снова течет вода, как пенится мыло, всего дважды мылили и дважды полоскали. Потом она снова вышла, встряхивая оболочку, очевидно только что выжатую, повесила ее на деревянные плечики, перегнув в районе талии, аккуратно расправив складки, и пристроила к остальному на двери гардероба.
Потом она улеглась на постель, но не спать, или читать, или даже отдыхать - выглядела она очень отдохнувшей - но всего лишь дожидаться, пока не наступит время заняться чем-то еще.
***
К этому моменту кости Слима снова жаловались, поэтому он змеей бесшумно отполз от своего наблюдательного пункта, влез в туфли и куртку и вышел добыть что-нибудь поесть. Вернувшись домой часом позже и посмотрев, он увидел, что свет у нее выключен. Осторожно разложив свой плащ над дырой в шкафу, чтобы никакой случайный свет не появился в маленькой прорези у нее на потолке, он закрыл дверь, немного полистал комикс и отправился в постель.
На следующий день он последовал за ней. Каким бы странным не оказался род ее занятий, какие бы жуткие вампирские свойства она не обнаружила, он об этом не размышлял. Он упрямо решил вначале собрать информацию, а думать уже потом.
Что обнаружилось относительно ее дневной активности, было еще более удивительным, чем любая дикая догадка. Она работала клерком в маленьком дешевом магазинчике Ист-Сайда. Во время ленча в баре она съела зеленый салат и выпила удивительное количество молока, а вечером, остановившись у стойки хот-догов, она выпила небольшой пакет молока, хотя ничего не съела.
К тому времени она шла медленно и двигалась устало, заспешив лишь когда оказалась близко к своему дому, а тогда, очевидно, была обуреваема стремлением побыстрее попасть домой и переодеться... в нечто более удобное. Во время этого процесса Слим наблюдал за ней, и как он едва верил своим глазам в первый раз, так едва верил и сейчас.
Так продолжалось с неделю, три дня из которых Слим провел, тенью преследуя ее, и каждый вечер наблюдая за ее странным туалетом. Каждые двадцать четыре часа она меняла тела, тщательно стирая, высушивая и убирая то, которым не пользовалась.
Дважды за эту неделю она выходила на то, что очевидно было простой привычкой и ничем более - на получасовую полуночную прогулку, тогда она просто ходила возле дома, или же обходила кругом квартала.
На работе она была молчаливой, но не неестественной, говоря, когда приходилось разговаривать, высоким немузыкальным голосом. Казалось, у нее не было друзей; она поддерживала свою отчужденность, оставаясь незаинтересованной, не обращая ни на кого внимания и ни в ком не нуждаясь. Она не проявляла никаких внешних интересов, никогда не ходила ни в кино, ни в парк. Она не ходила на свидания. Слим считал, что она и не спит толком, лишь тихо лежит в темноте, ожидая, когда наступит время вставать и идти на работу.
И когда наступило время все это обдумать, что он наконец-то сделал, до Слима дошло, что в муравейнике, где мы все живем и ведем наше бытие, может быть достигнута достаточная приватность, позволяющая членам общества любого сорта странности, если только эту странность не демонстрировать. Если человеку доставляет удовольствие спать вверх ногами, как летучая мышь, и если он так устроил свою жизнь, что никто не видит его спящим, или не видит его место для сна, то, что ж, спать как летучая мышь он сможет во все дни своей жизни.