Чтение онлайн

Итак, я даже заполз под кровать и выволок оттуда свои домашние туфли. Мои ноги по-прежнему были там. Левую туфлю я поставил на каминную полку, а правую отнес в другую комнату, присел на стул и принялся выковыривать из нее ступню. Туфли у меня своеобразные: левая значительно больше правой. Наконец я вытащил ступню; к этому времени я уже ругался вслух. Кожа шуршала в руках. Я скомкал ее и швырнул в мусорное ведро. Так, теперь надо оглядеться. Ага, на ручке ящика стола висит моя рука. Я отодрал ее и выкинул ко всем чертям. С какой стати, спрашивается, Мира дала телеграмму, а не позвонила, как все нормальные люди? А теперь от нее не отделаешься. Свалится как снег на голову. А мне, собственно говоря, несколько не до нее...

Я смел с клавиатуры пианино указательный палец. За ним в мусорное ведро последовала левая нога. Потом я подумал, не убрать ли и туловище (оно висело в прихожей в шкафу для одежды), и решил оставить его в покое. Из цельного куска кожи такого размера я в принципе мог бы сделать что-нибудь полезное; чемодан, скажем, или непромокаемый плащ. Вообще я отныне обеспечен первоклассным сырьем.

Кажется, я ничего не забыл. О ногах можно не думать до завтрашнего утра. Правая рука тоже, к счастью, сошла. К счастью, конечно, потому что Мира могла бы, мягко говоря, сконфузиться, если бы после рукопожатия у нее в руке осталась бы пустая перчатка. Остается левая рука. Я пощупал ее. Кожа слегка поддалась, но сдирать ее силой мне не хотелось, так как сама по себе она сходит совершенно безболезненно. Лицо должно сойти очень и очень скоро, хотя, возможно, мне удастся продержаться до ухода Миры, если я не буду много смеяться.

Обеими руками я сжал шею и помассировал ее. Это помогло; кожа упала на пол. Нужно надеть галстук, тогда Мира не заметит неровного края старого слоя кожи над воротником.

Я вздрогнул, когда раздался звонок в дверь, и вскочил на ноги. Тут же от меня отвалился кусочек кожи. Я спрятал его под диванную подушку и пошел открывать. Возле двери угрожающе скрипнуло ухо. Я расправился с ним, засунул в карман и отпер дверь.

– Дэвид!
– сказала Мира, выражая единственным словом, что она рада мне, что мы не виделись целых восемь месяцев, что у нее все в порядке, что надо было, наверное, написать, но я, мол, прощу ее - ведь она никому не пишет писем, такое у нее правило.

Мира повернулась ко мне спиной, легким движением сбросила плащ, зная, что я сразу подхвачу его, чтобы повесить на вешалку, прошла в комнату и уселась на коврик на полу, поджав под себя ноги. Только после этого она взглянула на меня.

– Дэвид, иди скорей сюда! Ты замечательно выглядишь. А морщин-то сколько! Милый мой, ты чересчур много работаешь. А как ты находишь меня? Правда, у меня цветущий вид? Смотри, у меня новые туфли. Между прочим, из змеиной кожи. Кстати, о змейках. Как дела?

– Кстати о змейках, Мира. Я рассыпаюсь на части. От меня периодически отлетают маленькие кусочки, как только дунет ветер. Мира, у меня что-то с кожей.

– Это ужасно, - рассеянно проговорила Мира.
– А это не из-за меня? Ты не ради меня худеешь? Да, жениться на мне ты по-прежнему не можешь. Это на случай, если ты хотел спросить.

– Спрашивать я не собирался, но знать все-таки не мешает, так что спасибо.
– В этот момент мое лицо отвалилось, я быстро поймал его и спрятал под полу пиджака. Слава Богу, Мира ничего не заметила! Значит, несколько часов я могу быть спокоен. Осталась только левая рука. Вот бы и от нее втихую избавиться! О-о!.. И она уже сошла!

Может быть, она осталась на дверной ручке. Не надо, чтобы Мира ее видела.

Я вышел в прихожую и огляделся. Руки нигде не было. Может, она валяется в комнате, на полу, рядом с Мирой? Мне уже почему-то не хотелось, чтобы она завизжала. Я люблю, когда она.., счастливая. И в тысячу первый раз с той минуты, когда я получил свой злополучный порез, я прошептал:

– О Боже, ну почему это должно было произойти со мной?

***

Я быстро вернулся в комнату. Мира все так же сидела на полу, правда, она переместилась поближе к лампе. В руках у нее была моя рука. Жаль, что вы не видели, какая улыбка играла на ее губах. Язык мой прилип к гортани. Я ожидал чего угодно, только не этой безмятежной улыбки. Я-то привык уже, но как Мира...

Она метнула на меня быстрый взгляд. Что-то птичье есть в ее манере вот так вот вскидывать голову. Она любит глянуть на человека и отвести взгляд через долю секунды. Удивительно, как много она при этом замечает. Вообще я должен сказать, что за ее легкомысленной внешностью щебечущей птички скрывается холодный и цепкий ум.

Мира поднесла руку - собственно, не руку, а полупрозрачную, словно целлофановую, перчатку - и посмотрела на меня сквозь пальцы.

– Привет, змееныш!

Она хихикнула, но я вдруг понял, что ей не смешно, а страшно, до смерти страшно, ей хочется плакать, ее хорошенькая мордочка искривилась, и я уже не назвал бы ее хорошенькой, а только милой, милой...

Она припала ко мне и прошептала:

– Дэвид, что же нам теперь делать? Я притянул ее к себе, не зная, что сказать, но она не ждала моего ответа, она бормотала сама:

– Дэвид, она и тебя укусила, да? О, эта т-тварь меня укусила! Индусы ей поклоняются. Они г-гово-рят, что ее укус превращает человека в з-змею... Я испугалась... И с тех пор я меняю кожу раз в сутки... И так всю жизнь...
– Она прижалась ко мне. Голос ее звучал теперь чуть спокойнее, совсем чуть-чуть. У нее красивый голос.
– Я не убила змею, я подумала, что тебе захочется посмотреть на такую редкость, и вот я ее тебе прислала, а она укусила и тебя, и твоя кожа... 0-о-ох!

– Не надо. Мира. Пожалуйста. Змея не кусала меня. Я снимал с нее кожу и порезался. Сам. Змея была мертва, когда я заразился. Значит, это ты ее прислала! Надо было мне сразу догадаться. При посылке не было никакого письма. Конечно, это ты! И давно это с тобой?

– Четыре месяца.
– Она всхлипнула и ткнулась розовым носиком в лацкан моего пиджака, так как в моем нагрудном кармане не нашлось носового платка. Я успокоилась, когда оказалось, что это ., не больно. И я знала заранее, когда какие части отпадают. Я думала, это со временем пройдет. А потом в Альбукерке в одной витрине я увидела твою руку. Ремень с такой пряжкой - человеческая рука сжимает палку, когда пряжка застегивается. Я эту штуку купила и все поняла, потому что от руки пахло препаратами, которыми ты консервируешь кожу для чучел, и вообще только ты мог такую пряжку придумать, только тебе могло прийти в голову использовать собственную кожу, раз уж.., появилась такая возможность. Я ненавидела себя, Дэвид, и любила тебя.., за это.
– Она отстранилась и посмотрела мне в лицо; в глазах ее светилась изумленная радость.
– И сейчас я люблю тебя, я раньше никого не любила, и мне все равно...
– Она покрутила мое ухо, и кожа зашуршала под ее пальцами.
– Что ты рассыпаешься, - весело закончила она.

Тогда я понял все. Безумная страсть к приключениям привела Миру в пустыню. Она попала в такое место, где природа не испытала воздействия человеческой цивилизации, где обитают те же виды животных и растений, что и миллионы лет назад. Она обнаружила неизвестную змею и решила мне ее подарить, решила, что подобный сувенир как раз для меня, таксидермиста и ювелира в одном лице. Мира сумасшедшая. Змея укусила ее, а она никому не сказала ни слова, потому что ей, видите ли, не было больно. А потом она узнала, что та же беда приключилась со мной, и примчалась в Нью-Йорк, чтобы признаться, что она во всем виновата!