Чтение онлайн

Герб Рейл, сидя за рулем автомобиля, наконец начинает осознавать, что рядом с ним происходит какая-то возня. Карин уже давно спит на заднем сиденье, а у Дейва, обычно угомонявшегося к этому часу, сна ни в одном глазу. Жанетт полунельсоном захватила его голову и пытается другой рукой прикрыть ему глаза. Дейв подбородком упирается и отжимает ее запястье. При этом оба они ухитряются время от времени бросать жадные взгляды на экран и приобщаться к действию кинофильма.

Герб, тоже жадно следит за экраном и, не поворачивая головы, спрашивает:

— В чем дело?

— Нечего ребенку на это смотреть, — шипит Жанетт. Она даже слегка задохнулась то ли из-за Дейва, то ли из-за переживаемых страстей.

«Мне больно! — пронзительно верещит Она на экране, по ее лицу проходит дрожь и глаза закрываются. — А-а-ах… — уже стонет она… давай, давай, сделай мне больно, еще, еще-о-о».

Дейв срывает с глаз руку матери:

— Я хочу смотреть!

— Будет так, как я скажу или… — гаркает на него Гейл, глядя на экран.

Тут обезумевший Дейв кусает Жанетт за руку. Она взвизгивает и жалуется:

— Он укусил меня!

Теперь с экрана не менее, чем на семидесяти футах суперполихроматической пленки со звуковой дорожкой, торопливо и кратко объясняют, что уже давно произошло недоразумение, и что Она и Брут фактически состояли все это время в браке, что Она ужасно страдала все это время, что их матримониальные безумства объясняются, на самом деле, легальностью их брака. Экран заливает яркий солнечный свет, звучат медные трубы, и ошарашенные зрители разминают ноги и мигают, привыкая к прежней действительности.

— Не надо разрешать ему смотреть все это, — прокурорским тоном говорит Герб.

— Я и не разрешала, он сам смотрел. Да еще и укусил меня.

Возникает пауза, и тут-то Дейв понимает, что он совершил что-то наказуемое; мальчик не знает, как выйти из этого положения, в конце концов он начинает всхлипывать и ударяется в слезы. Его утешают и дают малиновый шербет и рогалик. Первоначально шербет был на палочке, но потом он сполз с нее; Дейв не знает, что делать с ним — сначала он прилип к руке, а затем стек точно на складку на брюках. Герб разрешает это затруднение, запихнув весь кусок сыну в рот. В этот момент экран вновь вспыхивает, и начинается второй фильм.

— Наконец-то фильм для Дейва, — на второй минуте выносит приговор Герб. — Почему бы им вначале не показывать вестерн, тогда детям не придется смотреть, что им не положено.

— Садись мне на колени, дорогой, — зовет Жанетт. — Тебе видно?

Дейву хорошо видна схватка на краю пропасти, падающее тело, старик с переломанными костями у подножья, злодей в широкополой шляпе, склонившийся над ним, хлынувшая изо рта старика кровь: «Я… Чак… Фрич… помоги!» Злодей хохочет: «Ты Чак Фрич? Да? Именно это я хотел знать!» С этими словами злодей выхватывает кольт сорок пятого калибра, грохочет выстрел, тело старика содрогается от попавших в него пуль, бедняга корчится в агонии, изо рта его вырываются стоны. Камера уже не показывает, как злодей наступает ковбойским сапогом на лицо старика, зато видно, как он ударом ноги спихивает тело с уступа и оно летит далее вниз в каньон.

Выезжая из кинотеатра на замызганную улицу, Герб задумчиво произносит:

— Да, завтра я позвоню им, я спрошу у них, почему они не показывают вначале вестерн.

Они пришли к Вумби, чей дом и двор были окружены замысловато сплетенной изгородью: в грунт были вкопаны столбы, а между ними посажены вьющиеся растения. Сам Вумби, молодой человек с орлиным носом, продемонстрировал Чарли, что изгородь, представляет собой нечто цельное с домом, так как стены также были устроены подобным образом, а потом оштукатурены взятой поблизости глиной. После высыхания дом белился, в белила был добавлен фиолетовый цвет. Поверх соломенной крыши был высажен дерн, повсеместно растущий на Лидоме. Весь дом выглядел чудесно, особенно удобна была внутренняя планировка — ведь глиняные перегородки не требовали брусьев и досок стандартной длины, и чем большую кривизну имели стены, тем прочнее они были. Точно так же изогнутый лист бумаги может стоять на боку.

Гросид, Назив и их дети тоже отправились вместе с Чарли показать ему дом Вумби и другие достопримечательности. После они все вместе с Вумби и его детьми отправились к Аборпу, чей дом был построен из уплотненного грунта, который набивался в деревянную опалубку и уплотнялся вручную четырьмя сильными парнями, стоявшими поверх опалубки и трамбовавшими грунт с помощью тяжелого деревянного бревна. После высыхания опалубка снималась. Как и плетеный дом, внешний вид дома из грунта можно было легко разнообразить.

Затем они посетили дом Обтре, построенный из тесаного камня в виде отдельных кубов. Каждый куб имел свою собственную куполообразную крышу, устроенную очень просто. Внутренне пространство куба заполнялось грунтом до самого верха, затем грунт уплотнялся и поверх него укладывалась штукатурка слоем толщиной не менее фута. После того, как конструкция устоялась, весь грунт выбирался изнутри. Чарли сообщили, что такой дом может стоять хоть тысячу лет. Дальше Чарли с компанией путешествовали уже в сопровождении Обтре и его детей.

Эдек жил в доме из бревен, проконопаченном мхом, Виомор устроился прямо внутри холма, выкопав себе нечто вроде пещеры, оштукатурив и облицевав ее изнутри вручную полированным деревом, а кое-где и камнем. Пиант построил себе дом из дикого камня с крышей из дерна, изнутри все стены были увешаны отличными коврами, снаружи Чарли увидел ручной работы ткацкий станок, на котором все ковры и были изготовлены. Ему удалось также увидеть, как Пиант с товарищами работали за станком, в то время как двое малышей орудовали челноком. Пиант с товарищами, его дети, Виомор с семьей, а также Эдек с домочадцами присоединились к Чарли. Проходя через парк, они привлеки всеобщее внимание — люди в ярких одеждах, вездесущие дети и долговязые подростки оторвались от своей работы в поле и в саду, побросали мотыги и сапки, ножи для прививок и мачете, и обступили их.

По мере того, как росла толпа, усложнялась сопровождавшая музыка пение звучало не громче, но становилось как-то масштабнее.

Наконец, вбирая в свои ряды все новых людей, спутники Чарли Джонса привели его к храму.

Жанетт в расстроенных чувствах бросается на аккуратно застеленную постель.

— Ну почему я такая?

Она только что выставила за дверь агента по рекламе от фирмы услуг на дому. Само по себе это обычное дело. Никто не просит этих нахалов звонить в ваш дом, и они знают, что их не ждут. Никто в здравом уме не собирается покупать у них ненужные вещи. Сейчас такое время, что вы должны твердо усвоить что вам нужно, а что нет, и держаться своей линии, иначе они заболтают вас и вытянут из вас все жилы.