Чтение онлайн

— Что думаешь об этом? — вновь задал вопрос директор.

— Полагаю, именно про него вы говорили в прошлый раз. — решил словесно подтвердить свою догадку подросток. — Мне лишь интересно, по какой причине мы должны... «скрестить клинки»? — припомнил он формулировку мужчины.

— Всё очень просто, юный Клаус. — бодрым голосом ответил мужчина. — Мне не терпится посмотреть, как два моих лучших творения сойдутся в схватке в борьбе за выживание. Вы оба являетесь единственными выжившими после огромной серии экспериментов. В добавок, вы и без этого очень сильно похожи: у вас обоих боевой характер, развитая наглость и чрезвычайная уверенность в собственных силах. А ещё вы оба поступили на геройские курсы знаменитых академий своих стран. Единственное, что по-настоящему разнит вас — это выбранный путь. Син не смог сохранить человечность внутри себя и детскую доброту, из-за чего стал злодеем. Ты же не стал кардинально меняться, оставшись прежним добрым и любящим парнишкой. Один стал злодеем, а другой — героем. Разве тебе самому не интересно, кто из вас окажется сильнее?

Подросток, услышав такое необычное предложение, на несколько мгновений задумался. Его брови слегка насупились, и взгляд ушел вдаль, словно он пытался заглянуть в самые глубины своей души, чтобы найти ответ. В течение этого момента в комнате слышался лишь негромкий звук работающей машинки для стрижки.

Клаус был пронизан размышлениями. Ему действительно было интересно, кто из них окажется сильнее, но также он задавал себе вопросы о моральных аспектах этой ситуации. Он не хотел терять свою человечность, которая была ему настолько дорога. С другой стороны, он понимал, что Син отошел на темную сторону и стал угрозой для мира, который он ценой собственной жизни поклялся защищать, стоя на памятных могилах своих друзей, что не смогли дожить до дня окончания экспериментов.

— А вы не боитесь, что я могу принять его сторону? — задал вполне провокационный вопрос Густавсон. — Похоже, он прибыл в этот город с целью найти вас. Как вы уже сказали, у нас с ним много общего, так что мы вполне можем объединиться, чтобы надрать вашу задницу.

— Ты так не поступишь. — спокойным голосом ответил директор.

— И почему вы так считаете?

— Ты слишком преданный для этого дерьма. В добавок, ты вряд ли станешь рисковать жизнью той девчонки, за которой ухаживаешь уже довольно-таки продолжительное время. Ты же не хочешь потерять её, верно?

— Не припомню момента, когда вы целенаправленно старались пригрозить кому-то. Неужели этот парень заставляет вас бояться?

— Ты ходишь по очень тонкому льду, Клаус. — уже угрожающим тоном проговорил мужчина. — Я ненавижу людей, что пытаются приписать мне какие-то слабости. Если ты думаешь, что Син заставил меня испугаться, то ты не такой уж умный ребёнок, как я думал. Быть может, визит в дом Клэр поможет исправить эту ситуацию?

— Ещё одна угроза. Похоже, я попал в самую точку. — продолжал спокойным тоном говорить Клаус. — Я могу заняться им, если вам это действительно необходимо. Мне просто нужно было знать причину вашего повышенного внимания к этой персоне.

— Разве то, что он является выжившим после экспериментов, не является основной причиной подобного?

— Вы бы не стали интересоваться им так сильно, если бы дело было только в этом. Тут кроется нечто большее, чем просто «единственный выживший». Что-то гораздо большее, чем эта мелочь.

— Не хочешь ли поделиться своими догадками?

— Нет-нет! Это будет очень скучно, если я получу правильный ответ сразу. Уж лучше я узнаю всё, когда столкнусь с Сином лицом к лицу. Ещё раз. — улыбнулся Клаус и сменил позу.

— Ах, вы же уже встречались. — будто бы вспомнил директор. — А почему ты его тогда так просто отпустил? Мне казалось, что у тебя превосходное чутьё на злодеев.

— В тот момент я не видел в нём злодея. Скорее, это был такой же парень, как и я, который просто не определился со своей судьбой.

— И даже то, что на тот момент он уже был убийцей Всемогущего, не смутило тебя?

— У каждого из нас руки не совсем чисты. Мои, например, полностью покрыты кровью. Вы же сами помните момент, когда я сошёл с ума и начал убивать каждого преступника независимо от того, какое преступление он совершил. В тот момент мне показалось, что он такой же. Если бы у него был мудрый наставник в жизни, как, например, отец, с которым он мог бы поделиться всей своей болью, а также мог бы ему полностью довериться, он бы ни за что не стал таким, каким мы видим его сейчас. Верно ведь, директор? — будто бы на что-то намекал Густавсон.

На минутку показалось, что мужчина нервно выдохнул и раздражённо поёрзал на месте, если судить по движениям его силуэта, что был виден через шторку. Тем не менее никакого признака нервозности в его следующих словах не наблюдалось.

— Сможешь ли ты его победить? — задал прямой вопрос он.

— Если судить его силу по тому, что я смог увидеть, у него нет шансов против меня. Он эмоционально нестабилен и слишком торопливый. В добавок, у него нет должного умения владения своей причудой — он не использует даже и половину её потенциала. — перечислил некоторые аспекты подросток, не забывая загибать пальцы на правой руке. — Исходя из этого, мне не составит труда уложить его на лопатки.

— А убить ты его сможешь? — неожиданно поинтересовался директор.

— Есть ли в этом смысл?

— Он — такой же преступник, как и те, которых ты убил. Чем он отличается от других?

— Полагаю, в отличие от остальных, он не совсем контролирует события в своей жизни, включая и некоторые слова. — вновь сделал некий намёк Густавсон, давая понять, что он смог немного проанализировать ситуацию, в которой оказался Син.

— Тем не менее он не чурается убивать невинных людей — не все из его убийств контролировались со стороны.

— А это уже последствия стороннего влияния. Я бы, например, тоже съехал с катушек, если бы, скажем, убил нескольких людей против своей воли. Это очень сильно давит на подростковую психику.

— И как же ты поступишь, когда всё-таки победишь его? Позволишь ему уйти? Или же сдашь героям для праведного суда?

Клаус задумался над этим вопросом, и его выразительные голубые глаза на мгновение потеряли свой блеск. Ему было сложно сделать окончательное решение, ведь судьба Сина в его руках представляла собой моральную дилемму.

На мгновение молодой герой углубился в воспоминания о своей собственной темной личности, когда он не контролировал свои действия и стал убийцей. Такие воспоминания навсегда отпечатались в его душе, и он не мог позволить себе забыть о них. Он понимал, что Син, возможно, был такой же жертвой обстоятельств, и несмотря на свои преступления, мог испытывать страх и вину за совершённые деяния.

Густавсон продолжал размышлять, зная, что эта беседа могла иметь судьбоносные последствия. В его глазах мелькнуло недоумение, и он медленно потер свою ладонь об ткань своих джинсов. Эмоции внутри него смешивались: страх, опасения и живой интерес к будущим событиям.