Чтение онлайн

Она отметила также, что он приехал не ради нее. Время от четырех до шести, как утверждал он, у него было занято встречей с каким-то варшавским адвокатом, а в семь он уже должен был ехать обратно. Но, когда она пришла на вокзал, решившись на окончательный разговор, ее ожидания оказались напрасны. Этим поездом он не уехал; не уехал и следующим, около одиннадцати. И поскольку он нигде не остановился, у нее не было возможности проверить, что случилось. Она даже стала беспокоиться, но спустя два дня получила от него открытку из Познани с сообщением о том, что Литуня здорова и что они ждут хотя бы каких-нибудь пятьдесят злотых, чтобы купить Литуне весеннее пальтишко. Деньги она выслала и больше странным приездом мужа не интересовалась.

Во всяком случае, существующее положение не позволяло поселиться с Марьяном. Все-таки следовало считаться с общественным мнением. После длительных колебаний вопрос решился следующим образом: она сняла для себя маленькую двухкомнатную квартирку на улице Красного Креста, а для Марьяна — комнату в том же доме, этажом выше. Это не устраивало ее, но иного выхода не было. Марьян соглашался абсолютно со всем, что бы она ни предпринимала; казалось, все делало его счастливым.

Со времени, когда их любовь упрочилась, у него прошла хандра, исчезли морщины со лба и он действительно чувствовал себя счастливым. Анна была убеждена, что это должно обеспечить и се счастье.

Ее беспокоило только одно: Марьян ничего не делал. Речь, конечно, не шла об отсутствии дополнительных средств из его возможных заработков, но она просто считала ненормальным положение, когда здоровый и способный человек бездельничает. После долгих раздумий она попробовала, как ей казалось, надежное средство: взяла перевод на английский язык какого-то объемного научного труда о бактериях. Автором был университетский коллега Щедроня, и именно с помощью Щедроня она получила этот перевод. Само собой разумеется, она и мечтать не могла о выполнении такой большой работы и планировала, что передаст ее Марьяну. Вначале, естественно, он и сам заинтересовался и книгой и работой.

— Я буду тебе помогать, — заявил он в первый же вечер.

В первые три дня он действительно взялся за работу и перевел где-то более сорока страниц.

— За всю работу, — сказала Анна, — мы получим тысячу двести злотых. Ты подумай, какой ты замечательный переводчик: за три дня ты заработал почти сто двадцать злотых. Я горжусь тобой.

Этим педагогическим приемом она сумела и дальше потешить его амбицию. Система, однако, подвела по той простой причине, что Марьян вообще не был амбициозен в этом отношении. На следующий день он уже перевел только одну страницу, а затем вообще оставил это занятие.

Спустя неделю заявил:

— Я не совсем согласен с тем Холевиньским. После прочтения двух новых книг по бактериологии у меня есть возражения.

— У меня их нет, — шутливо ответила Анна, — значит, я буду переводить.

— Когда, понимаешь Анна, это так нудно, — он потянулся и с интересом присматривался к Анне, когда та собиралась начать работу.

Однажды ей в голову пришла новая мысль. Она как раз сидела, склонившись над переводом. Марьян, сидя в углу, как обычно, читал. Анна подняла голову.

— Дорогой, — произнесла она умышленно ослабевшим голосом, — подай мне стакан холодной воды.

Он посмотрел на нее пораженный:

— Аннушка! Что с тобой?!

— Какая-то слабость.

— Может быть доктора?!

— Нет, дай мне только воды.

У него дрожали руки, когда он подавал ей стакан, а глаза смотрели испуганно.

Она действительно выглядела жалкой и бледной. Ведь все дни у нее были наполнены тяжелой работой.

— Устала, — сказала она спустя минуту.

— Ну как же можно столько работать? — возмутился он.

— Должна. Я обещала сдать перевод вовремя.

Он стоял молчаливый и озабоченный. Наконец выдавил из себя решение:

— Значит, это сделаю я.

И действительно, на протяжении пяти или шести дней она заставала его над переводом, но уже через неделю все прекратилось.

— Знаешь, — сказал он с каким-то смущением, — не могу больше выдержать. Я отдал перевод одному очень интеллигентному студенту медицины. Он это сделает быстрее и пусть что-нибудь заработает.

Так превращались в ничто все попытки заставить Марьяна работать. Тем временем деньги утекали. Не было дня, чтобы он не купил или не получил из-за границы несколько дорогих книжек. Вдобавок он покупал цветы, которые приносили Анне много приятного, но в то же время вызывали старательно скрываемую ею подавленность. Она не хотела признаться себе самой в чувстве безнадежности и какой-то обреченности, которое охватывало ее. Марьян не мог ничего довести до конца. Так было и с «Колхидой».

Он уже давно не ходил в «Колхиду», зная, что его походы туда доставляют Анне неприятность. Речь шла не только о том, чтобы отдалить Марьяна от Ванды, но и о разрыве его связи со всей «Колхидой», настроение которой, как она была убеждена, действует на него разрушительно. Ей казалось, что атмосфера «Колхиды» отрицательно влияет прежде всего на его волю, отнимает у него чувство радости жизни, а у них обоих — исключительность их безмятежного дома, особенность их маленького мира в большом холодном городе. Она была готова поклясться, что Марьян, хотя ничего ей об этом не говорил, даже не заглядывает в «Колхиду».

Как-то, выходя из бюро, она встретила Владека Шермана. Они виделись редко, но очень симпатизировали друг другу, может именно потому, что были совершенно разные.

— Плохо выглядишь, — заявил Владек.

— Ты невежлив — сделала она вид оскорбленной.

— Я врач и охотно заглянул бы за бахрому твоих шелковистых ресниц. Так это говорится? Страдаешь малокровием. Видимо, много работаешь и много занимаешься любовью. Это два очень сильных наркотика. Извини, что неделикатен, но такова уж моя специальность. Тот твой Дзевановский тоже выглядит как с креста снятый.

Анна покраснела.

— Вот сейчас выглядишь совсем хорошо, — сказал по-деловому Владек. — Женщины даже не предполагают, что мнение о их стеснительности вызывают непослушные вазомоторные рефлексы, значительно более сильные у женщин, чем у мужчин. Как раз сегодня мы разговаривали об этом с твоим шурином…

— Со Щедронем?

— Да. Он довольно часто приходит в «Колхиду».

— Щедронь? — удивилась она.

Tempora mutantur . Я подозреваю, что он делает это для того болвана Рокощи, ты знаешь, того кретина, который спит под фиолетовым одеялом и является магом или священником этой стаи эзотерических олухов.