Счастье волков
Шрифт:
Его должен был принять помощник начальника турецкой национальной полиции в ранге заместителя генерального директора. У жандармерии было свое начальство. Начальника звали Хакан Телаи, он был помощником генерального директора Центральной организации турецкой полиции, суперинтендантом полиции второго ранга и отвечал за вопросы борьбы с терроризмом.
Он отдал свой доклад административному помощнику и сел в приемной ждать, пока вызовут. Народа в приемной было немного, не сравнить с тем, что делается у них в Стамбуле. Примерно через два часа появился административный помощник.
– Суперинтендант Телаи примет вас в другом месте. Прошу за мной.
Они вышли из приемной… шли достаточно долго, кажется, даже зашли в другое крыло. Комиссар отметил, что здание довольно потрепанное – как его построили, так и не ремонтировали… лет тридцать, а то и сорок. Впрочем, в Турции всегда больше заботились об армии.
Суперинтендант Телаи оказался неожиданно молодым, с короткими усиками на смуглом от загара лице. На нем были «диктаторские» черные очки, какие любил носить генерал Эврен. Их он не снимал даже в кабинете.
– Господин суперинтендант.
– Не трудитесь докладывать по форме.
Суперинтендант нажал кнопку селектора.
– Два чая… все то, что вы написали… вы готовы подтвердить это под присягой?
– Так точно.
– И у вас есть доказательства того, о чем вы пишете? Планируемый теракт… массовое убийство, которое покрывается высшими чинами.
– Со всем уважением, я не написал «покрывается». Я написал – высшие чины проявляют поразительную бездеятельность.
Комиссар задумался.
– Доказательств немного, но… мне не дают вести расследование. Суперинтендант Гуль… я ничего не хочу сказать, это уважаемый человек, но…
– А вы знаете, что у суперинтенданта Гуля дядя был арестован за антиправительственную деятельность?
– Нет.
– Давно. На это не обращали внимания, хотя… может, и стоило бы.
…
– Конкретно. Что вы можете доказать?
– У меня есть расшифровки звонков. Записи на телефон, подтверждающие нарушения закона при проведении облавы на чеченцев.
Внесли чай. Секретарша, расставляя армуды с чаем, коротко глянула на комиссара Хикмета, но ничего не сказала.
– Вы уверены в невиновности чеченцев? Почему?
– Это не совсем так, эфенди.
…
– Возможно, среди тех, кто устроил бойню в Проливах, были чеченцы. А были и не чеченцы. Ошибка в том, что мы обвиняем чеченцев как нацию. А виновата религия. Если среди убийц и были чеченцы, то они пошли на это, потому что их религиозные лидеры приказали им это сделать.
– Да, религия всегда виновата…
Комиссар коротко глянул на помощника генерального директора – тот сохранял невозмутимое выражение лица.
– Вы говорили про телефон.
– Да, эфенди, вот он.
– Давайте его сюда.
…
– Да вы пейте чай, пейте. Остынет.
– Благодарю.
Чай и в самом деле был терпким и вкусным. Скорее арабским.
– Возможно, нам потребуются еще свидетели.
– Для чего?
– Для внутреннего расследования. Кто собирал для вас информацию?
– В основном мой помощник, инспектор Адам. Но дело не в этом, эфенди. Дело еще в информации, которую я получил. В Стамбуле возможен теракт с применением ОМП. Это главное на сегодняшний день.
– Вот это я не понял. От кого вы получили эту информацию?
– От осведомителя, эфенди.
– Какого именно?
– Русского. Он, судя по всему, связан с мафией. Русской мафией. Та хочет отомстить за бойню в Проливах.
– И вы считаете, ему можно верить?
– Полагаю, что именно в этой ситуации – да, эфенди. Если мы хотим раскрыть массовое убийство в Проливах и защитить жителей Стамбула…
– Да, да…
– Можно использовать возможности…
– А вам, комиссар, – можно доверять?
И тут комиссар осознал кое-что, отчего его прошиб холодный пот. Суперинтендант Телаи свой чай не пил.
Он пил чай, а суперинтендант не пил.
И он даже не видел его удостоверения, чтобы…
– Простите…
И его почему-то приняли не в кабинете, а в крыле здания, старом и явно нуждающемся в ремонте.
Суперинтендант выдвинул ящик стола и смахнул туда его сотовый.
– Вот ваш брат думает, что вам можно доверять. А я вижу, что нет.
Комиссар попытался встать… но в глазах уже двоилось… а ноги не слушались.
Комиссар пришел в себя в машине… пришел в себя совершенно неожиданно, от сильного толчка на ухабе. Он и совсем мог не прийти в себя после того, что с ним сделали… но Аллах, видимо, решил, что ему еще надо пожить.
Во рту было полно блевотины… как только не задохнулся. Он с трудом вытолкнул ее изо рта языком…
Снова тряхнуло.
В машине было душно. Так душно, что голова, казалось, каждую секунду раскалывалась на миллион маленьких кусков, чтобы через секунду собраться вновь в единое целое и чтобы все повторилось. Каждый удар сердца словно удар тяжелого парового молота в висках… оглушительный шум крови…
Как же дешево он попался…
Он должен был предполагать, что и среди полицейских полно сторонников Серых волков. И в министерстве тоже!
Машина шла по какой-то ухабистой дороге, они свернули на нее только что. Двигатель шумел, но не настолько, чтобы не слышать разговоры. Говорили впереди, на переднем сиденье.
– Ты зачем сюда свернул? Я эту дорогу не знаю.
– Это дорога к старой каменоломне, где работал мой отец. Я эти места знаю.
– Каменоломне? Что мы там делать будем?