Чтение онлайн

— С удовольствием! — честно ответила Иветта.

Ей казалось, что тяжелый физический труд, непрестижная грубая работа станет для нее наказанием за Сашину смерть. Вместе с отсутствием образования, Интернета, московских шумных кофеен, которые она так любила, кинотеатров, которые она любила еще больше, и метро, где Иветта всегда с интересом разглядывала пассажиров. Переславль-Залесский должен был сыграть роль епитимьи, вериг и власяницы для раскаивающейся в своем свадебном угаре девушки.

Следующим утром она отправилась в Дом Берендея, где еще недавно разрисовывала матрешек с группой таких же веселых туристов, и предложила свои услуги в качестве дворника. Женщина — заместитель генерального директора — с сомнением оглядела Иветту:

— Вы знаете, мы как-то представляли себе на этом месте мужчину.

Мужчину Иветта заменить не могла. Если она правильно поняла слова несостоявшейся работодательницы, в обязанности дворника входила не только тяжелая работа, но и функции охранника, а при случае — вышибалы. Здесь Иветта не могла компенсировать отсутствие физической силы максимальным желанием трудиться. Она собиралась расстроиться, спускаясь по высоким ступенькам мимо нарядной куклы у входа, но вдруг женщина догнала ее:

— Простите, если лезу не в свое дело… Вам так нужна работа?

— Да, — честно призналась Иветта, — я решила переехать из Москвы в Переславль, снимаю здесь комнату, и мне очень нужна работа.

— Моя знакомая работает в баре администратором, она недавно говорила, что у них одна из официанток уходит в декретный отпуск. Ей нужна замена.

Иветта с благодарностью взяла адрес и за полчаса добежала до заведения. Местечко девушке не понравилось — грязновато, темновато, неприятная громкая музыка, кухонный тяжелый запах. Но выбирать не приходилось, и Иветта попросила позвать администратора Марию.

— У вас опыт работы есть?

— Если честно — нет. Я работала в ресторанном бизнесе, но по другому направлению. Зато я не боюсь физического труда, абсолютно здорова, могу работать сверхурочно и задерживаться сколько нужно, не буду брать больничных и могу приступить к своим обязанностям с сегодняшнего дня.

— С сегодняшнего дня не надо, — засмеялась Мария, — надо только через неделю.

— Я могу приходить помогать на кухне — говорят, что я неплохо готовлю. Что-нибудь порезать, посуду помыть, в общем, побыть на подхвате. Заодно всему научусь, чтобы через неделю меня не надо было подстраховывать.

Мария задумалась на несколько секунд, а потом приняла решение:

— Хорошо, приходи завтра вечером. У нас стандартная форма — черный низ, белый верх. Мини-юбку лучше не надевать, подойдет средней длины или длинная. Белая блузка с длинными рукавами или короткими, но не топик, плечи не должны быть открыты. Обувь — черные классические туфли, желательно каблук. Наше кафе открыто до трех часов ночи.

— Во сколько приходить?

— У нас в любое время полно народа. Основной приток — после девяти вечера.

— Хорошо.

— Но оформлять тебя будем только через неделю, пока станешь как бы на стажировке, без зарплаты. Если будешь обслуживать в это время какие-то столики, чаевые можешь оставлять себе.

— Договорились. Спасибо большое. Вы не разочаруетесь, что взяли меня.

Иветта, почти подпрыгивая, направилась к выходу.

— Эй, подожди… Тебя как зовут?

— Здесь меня называют Светой.

— Свет, а тебе неинтересно, какая зарплата? Или ты стесняешься спросить?

— Я не стесняюсь. Мне неинтересно, — призналась Иветта, — мне интересно работать. Думаю, что вряд ли зарплата будет ниже той средней, которая принята в этом городе.

После ухода Иветты Мария задумалась. Ей было под сорок. Иветта показалась ей совсем юной, почти подростком. Интересно, почему симпатичная молоденькая девочка так радуется, получив тяжелую работу в не самом престижном и высококлассном заведении? Надеется подцепить мужика? Но сюда ходит далеко не лучший контингент, да и потом, девчонка приехала из Москвы. Вряд ли из Москвы едут за мужиком в Переславль-Залесский, да еще устраиваются работать официанткой в ночной бар. На наркоманку или запойную Иветта не похожа — у нее чистая кожа, ясные глаза и новая хорошая одежда. Неужели скрывается от закона, поэтому сбежала в маленький городок, надеясь, что здесь не станут искать?

Мария рассказала о незнакомой девушке соседке-подружке.

— Что-то тут нечисто — но я не пойму что.

— Сомневаешься — не бери ее. Проблем-то. Желающих мало?

— В том-то и дело, что мало. Крокодила и неумеху брать не хочется, а красивая девчонка с опытом работы устроится в «Риту» или «Ботик», где иностранцы и просто богатые туристы. А она тут рвется работать — и я вижу, что искренне собирается выкладываться.

— И что тебе еще надо? Тебе надо, чтобы она работала, — она будет работать.

— А вдруг у нее какие-то проблемы с законом?

— Ты не Интерпол. Ты обязана ее оформить, но не обязана проверять ее биографию с рождения. Если она даже в бегах — тебя обвинить не в чем. Пришла девчонка, ты ее взяла на работу. Проблем-то.

— А вдруг она скрывается не от ментов, а от бандитов?

— Я тебя умоляю… ты начиталась детективов. Кому нужна соплюшка, которая идет работать официанткой? Московская мафия интересуется совсем другими женщинами, даже я это понимаю.

— Но почему она тогда уехала из Москвы и жаждет подавать нашим уродам водку и салаты?

— У всех свои тараканы. Почему вот ты, красивая и умная баба, прекрасная хозяйка и с деньгами, терпишь своего алкаша?

Мария нахмурилась. Подруге Тане бесполезно было врать, как другим, что Сережа закодировался, что он изменился и хочет нормальной семьи — бесполезно врать не потому, что Таня была детектор лжи, а потому, что Таня жила в соседней квартире и отлично слышала, какой Сережа ласковый и нежный. Знала, что он регулярно запивает, водит к Марии друзей, орет с ними матерные песни, отбирает у нее деньги и даже периодически поколачивает. От соседки не скроешь происхождение синяка под глазом — она видела, что ты не падала с лестницы.