Чтение онлайн

— За то, что я одолжил ему две тысячи долларов, вот за что, — продолжал Баркер, вытаскивая чемодан и не обращая внимания на Демореста.

— Две тысячи долларов, — повторил Стеси. — Когда же они у тебя были, эти две тысячи долларов?

— Когда я уезжал из Сакраменто, три года назад, — ответил Баркер, развязывая ремни чемодана.

— И сколько времени они у тебя были? — недоверчиво осведомился Деморест.

— По меньшей мере два дня, насколько я помню, — спокойно ответил Баркер. — А потом я встретил этого человека. Он был в безвыходном положении — я дал ему все, что у меня было, и взял взамен эти бумаги. А вскоре он умер.

— Ну конечно, — суровым тоном заключил Деморест. — Они всегда умирают. Такой поступок — самый верный способ отправить человека на тот свет.

Все же оба они с почти отеческой снисходительностью поглядывали на Баркера, который продолжал рыться в белье и платье, сложенных кое-как, вперемежку с бумагами.

— Если они тебе не попадаются, тащи сюда свою государственную ренту, — предложил Стеси.

Но через секунду разрумянившийся и сияющий Баркер вскочил и подбежал к ним с пачкой бумаг в руках. Деморест схватил пачку, развернул, разложил бумаги на столе, поспешно проверил дату, подписи и передаточные надписи, снова торопливо скользнул взглядом по газетной заметке, бросил дикий взгляд сначала на Стеси, потом на Баркера и широко раскрыл рот.

— Клянусь жизнью, тут все в порядке!

— Это истинная правда, черт побери! — подтвердил Стеси.

— Двадцать акций, — продолжал Деморест, с трудом переводя дыхание, — пусть по одному только футу, все равно, это десять тысяч долларов каждая. Все вместе двести тысяч долларов! Клянусь гробом господним!

— Скажите мне, о прекрасный рыцарь, — сверкая глазами, воскликнул Стеси, — не осталось ли еще в вашей шкатулке редких драгоценностей, рубинов, флорентийских шелков или колец из чистого золота? Не проглядели ли вы там случайно одну-две жемчужины?

— Нет, это все, — простодушно ответил Баркер.

— Нет, вы только послушайте! Миллионер Ротшильд говорит, что это все. Владетельный князь заявляет, что у него нет ни одного цента, кроме двухсот тысяч долларов.

— И что же мне теперь делать, ребята? — спросил Баркер, робко поглядывая то на одного, то на другого.

Потом, в течение всего этого дня и еще много лет спустя, он с восторгом вспоминал, что в этот незабываемый момент он увидел на их лицах только бескорыстную радость и дружеские чувства.

— Что делать? — воскликнул Деморест. — Стать вверх ногами! Визжать! Нет! Погоди! Следуйте за мной! — и он схватил Стеси и Баркера за руки и выбежал с ними вон из хижины. Здесь они, в полном молчании, проплясали вокруг молодого каштана бешеный танец диких и вернулись к себе разгоряченные, но уже утихомирившиеся.

— Теперь, конечно, — заговорил Баркер, отирая лоб, — мы сможем за эти акции получить деньги, и тогда мы купим у старого Картера соседний участок, тот, помните, где нам почудились какие-то признаки золота.

— Мы ничего подобного не сделаем, — решительно объявил Деморест. — Мы тут ни при чем. Эти деньги лично твои, старина, от первого до последнего цента. Знаешь, как собственность, которую нажил один из супругов до брака. И черт нас побери, если мы позволим тебе вложить самую мелкую монетку в эту богом забытую дыру. Не будет этого!

— Но ведь мы компаньоны, — шумно дыша, возразил Баркер.

— При чем тут твои акции! Что мы можем для вас сделать, сэр денежный мешок? Хоть и не пристало мозолистым рудокопам водиться с богачом, мы не откажемся когда-нибудь отобедать с вами в хорошем ресторанчике в Сакраменто, отведать какого-нибудь замечательного паштета и опрокинуть стаканчик мальвазии. Это мы сделаем, когда все будет в порядке, в честь возрождения вашего былого величия. Но принять что-нибудь большее нам было бы не к лицу.

— Ну, а что вы теперь без меня будете делать? — спросил Баркер с полуистерической, полуиспуганной улыбкой.

— Мы еще не проверили наши чемоданы, — с непоколебимой серьезностью ответил Деморест, — а в моем саквояже есть тайник, двойное дно, секрет которого известен только моему верному слуге. С тех пор как я покинул дом моих предков в Фаджинии, я не прикасался к этому тайнику, а там тоже могут оказаться ценные бумаги и акции.

— Я вот тоже на днях нащупал в кармане своего фрака какие-то странные кругляшки. Но, может быть, это только покерные фишки... — задумчиво сказал Стеси.

Баркеру стало как-то не по себе. Его юношеские щеки снова зарделись румянцем, и он отвел взгляд. Привязанность и какое-то нежное сострадание, светившиеся в глазах его друзей, увеличивали его неловкость.

— Мне кажется, — произнес он, наконец, чуть не с отчаянием, — что следовало бы отправиться в Бумвилль, чтобы все разузнать.

— Прямо в банк, дружище, прямо в банк, — крикнул Деморест. — Помни мой совет и никуда больше не суйся. Смотри — никому ни слова о твоем счастье. И не поддавайся соблазну, не вздумай сразу продать эти акции. Еще неизвестно, на сколько они могут подскочить.

— Я думал, — пробормотал Баркер, — может быть, вы, ребята, захотите пойти со мной.

— Для нас слишком уж большая роскошь прогулять целый рабочий день, и без того работать мы сегодня будем только вдвоем, — возразил Деморест чуть дрогнувшим голосом и слегка покраснев. — И нам не пристало, старина, слоняться по пятам за тобой и за твоим счастьем. Все прекрасно знают, что мы бедняки, и рано или поздно станет известно, что ты был богат еще до того, как вошел с нами в компанию.

— Чепуха! — в негодовании воскликнул Баркер.

— Святая правда, мой мальчик, — кратко подтвердил Деморест.

— Самая непреложная истина, старина! — подхватил Стеси.

Баркер угловатым движением взял шляпу и пошел к двери. У порога он в нерешительности остановился, и казалось, что эта нерешительность сообщается его товарищам. Наступила минута неловкого молчания. Затем Деморест порывисто схватил его за плечи и насильно, хоть и ласково, подвел к двери.

— Перестань валять дурака, Баркер, мальчуган ты мой. Будь же мужчиной, действуй, иди, вцепись в это богатство крючьями и держись намертво. И можешь быть уверен, что нас, — он запнулся, но только на секунду, точно собирался сопровождать эти слова смехом, а смех не получился, — нас ты наверняка застанешь здесь, когда вернешься.