Чтение онлайн

Дарси нахмурилась:

– Дело не в деньгах…

– Опыт научил меня, что именно в них, мисс Риверс.

Саркастичный ответ заставил Дарси ощетиниться. Вероятно, он, как и некоторые ее бывшие коллеги, считает, что она решила заняться частной практикой, чтобы увеличить свои доходы. Но дело было не только в этом. Дарси нужна была свобода, чтобы воплотить в жизнь собственные наработки для обучения детей с нарушениями слуха.

– Я понимаю, что вы и мать Рози хотите, чтобы сеансы логопедии с вашей дочерью начались как можно скорее. Дети с врожденными дефектами слуха приобретают хорошие коммуникационные и языковые навыки, если курс терапии начат сразу после имплантации.

Дарси поколебалась. Где мать девочки? Странно, что Сальваторе пришел один. В ее голове зазвенели тревожные колокольчики. Ей были знакомы ситуации, когда родители придерживались диаметрально противоположных взглядов на методы лечения их ребенка.

– Скажите, мать вашей дочери согласна с вами?

– Моя жена умерла, когда Рози была совсем маленькой.

Дарси бросила на него потрясенный взгляд.

– Мне жаль, – пробормотала она.

Ее мысли вернулись к дочери Сальваторе. Большую часть жизни маленькая девочка прожила в своем безмолвном мире, и, если сейчас она могла слышать благодаря кохлеарным имплантатам, звук был для нее странным и, возможно, пугающим явлением. Рози и так многое пришлось пережить. Трагичным было уже то, что она росла без матери, а ее отец был так же эмоционален, как гранитная глыба.

Дарси вспомнила свою мать. Полгода назад Клаудии поставили диагноз «злокачественная меланома». К счастью, лечение привело к успеху, но Дарси не забыла, в какое отчаяние она впадала при мысли о том, что может потерять маму. Ее сердце пронзила боль.

Она взглянула на Сальваторе и обнаружила, что он пристально ее изучает. Сначала ей показалось, что глаза у него черные, но теперь, вблизи, она видела, что они темно-карие, обрамленные густыми черными ресницами. Становятся ли они теплее, когда он улыбается? И улыбается ли он вообще? Ее взгляд опустился на четкую линию его губ. Смягчатся ли эти губы, если он поцелует ее? Без сомнения, темная щетина на подбородке будет колоть ее кожу…

Дарси резко втянула в себя воздух.

– Я бы хотела помочь вашей дочери, мистер Кастеллано, но, повторяю, меня не будет в стране несколько месяцев.

– Если я правильно понял, вы будете отдыхать на Французской Ривьере?

– Да. У моей семьи вилла в Ле-Лаванду, которую я собираюсь использовать как базу. Я планирую путешествовать по побережью, возможно, побывать в Италии.

Сальваторе оценивающе посмотрел на нее:

– Вы собираетесь ехать одна? Почему с вами не едет муж?

На кончике ее языка вертелась фраза: «А какое, собственно говоря, вам до этого дело?» Однако Дарси опустила глаза и сдержанно сказала:

– Я разведена.

– И у вас никого нет? Никакого бойфренда?

– Я не вижу…

– В таком случае, – перебил он ее, – почему бы вам не провести лето на Сицилии и помочь моей дочери? Вы сказали, что предполагаете посетить Италию, – напомнил Сальваторе. – Сицилия – жемчужина Италии, хотя, признаюсь, я могу быть пристрастным.

Уголки его губ приподнялись. Это не была улыбка, но намек на то, что он не так уж холоден, как кажется, и что ему не чуждо чувство юмора.

– Вы сицилиец?

– До глубины души.

Его акцент неожиданно стал сильнее. Впервые с того момента, как Сальваторе вошел в ее кабинет, Дарси уловила эмоцию в его голосе – гордость своими корнями.

– Я живу в замке, который был построен в тринадцатом веке одним из моих предков. Торре-д’Аквила отреставрирован и оснащен всеми удобствами двадцать первого века, – пояснил он, неверно истолковав выражение, появившееся на ее лице. – Вам там будет весьма удобно. В замке есть бассейн, да и пляж недалеко.

Дарси подняла руку, останавливая его:

– Мистер Кастеллано, не сомневаюсь, что ваш замок прекрасен, но я не собираюсь ехать на Сицилию. К тому же я не знаю итальянского, поэтому не смогу учить Рози ее родному языку.

– Я решил, что ей лучше изучать английский. Моя жена была наполовину англичанкой. Адриана умерла до того, как Рози поставили диагноз «глухота». Пусть Рози изучает язык своей матери. Кстати, Джеймс Форбс считает, что позднее она сможет научиться говорить и по-итальянски.

Дарси кивнула:

– Я встречалась с детьми, которые тоже страдали глухотой и освоили два языка, но, конечно, для начала нужно сконцентрироваться на одном. Думаю, Джеймс объяснил вам, что овладение языком может стать длительным процессом. Девочке понадобится не только интенсивный логопедический курс, но и поддержка со стороны семьи.

– Рози общается на британском языке жестов, которым вы владеете в совершенстве. – Сальваторе подался вперед, впиваясь в Дарси взглядом. – Джеймс высоко оценивает ваш профессионализм, но, главное, – ваш талант общения с глухими детьми.

– Моя сестра потеряла восемьдесят процентов слуха после перенесенного в детстве менингита, – сказала Дарси. – Я видела, как тяжело ей приходится, поэтому решила помогать таким детям.

Сальваторе понял, что она смягчается. Чтобы закрепить преимущество, он достал из кармана пиджака бумажник и вытащил из него фотографию.

– Рози – застенчивый ребенок. Из-за недуга ей тяжело общаться с людьми. Я надеюсь, что, заговорив, она обретет уверенность в себе. Помогите ей, Дарси. Джеймс Форбс уверен, что вы справитесь лучше кого бы то ни было.

О боже! То, как он произнес ее имя, вызвало у Дарси мурашки. Его темные глаза, его голос гипнотизировали.

Дарси смотрела на фотографию поразительно красивой девчушки с копной темных волос, спадающих на тонкое личико. Разумеется, по снимку нельзя было сказать, что Рози страдает глухотой. Только вглядевшись пристальнее, Дарси заметила на ее личике печать одиночества, и ее сердце заныло.

Не будет никакого вреда, если она посмотрит ребенка и сделает предварительные выводы. Затем она может передать девочку одному из своих коллег, которые также попали под сокращение. Кто-нибудь обязательно захочет вести Рози.