Чтение онлайн

Я осторожно вошел в один из подъездов, поднялся на второй этаж, прислушался. Из-за двери доносились чьи-то голоса, и непонятно, то ли кто-то с кем-то ссорился, то ли просто громкоголосый хозяин отчитывал кого-то там. Осторожно постучал. Молчание. Врезал по деревянной двери кулаком и услышал с той стороны быстрые шаги, а потом дверь неожиданно широко распахнулась, хозяин, которого я даже не успел разглядеть в темноте, встретил меня громким матом и со словами:

«Ты все-таки опять пришел?! Убью!». — Тут же мимо моей головы просвистел брошенный им топор и улетел куда-то под лестницу. Решив, что второй раз за день шутить с тетушкой-смертушкой совсем ни к чему, быстро ретировался, скользя босыми ногами по натекшим с мокрой куртки лужицам.

Оказавшись на улице, вздохнул с облегчением и, не зная, что делать, пошел дальше вглубь поселка, надеясь, что какой-нибудь добрый человек все же приютит меня до утра. В глухом тупике увидел барак с проваленной крышей, сорванными с петель дверями, но окна были на удивление целы и в одном из них играли языки пламени от топившейся внутри печурки. Не раздумывая зашел внутрь и увидел мирную картину блаженного отдыха троих давно не бритых мужичков неопределенного возраста, сидевших на ничем не покрытой железной кровати и расслабленно щурившихся от идущего от печки тепла.

Увидев меня, они ничуть не удивились, словно к ним на огонек каждый вечер заявлялись такие вот утопленники. Никто даже не задал ни одного вопроса, не пошутил.

«Вот ведь какие воспитанные люди бывают», — мелькнуло у меня в голове. Так же молча один из них встал со своего места и пересел чуть дальше, оставляя мне ближнее к печке пространство для обогрева. У меня не было сил поблагодарить его, а потому просто присел на освободившийся край кровати и так же, как все, блаженно закатил глаза вверх, давая согреться озябшему телу.

Как я уснул, даже не помню. Но рано утром меня разбудили чьи-то тяжелые шаги и донельзя знакомый голос невидимого мне человека. Тот начал рассказывать кому-то, лежащему на другой койке позади меня, что вчера по пьянке принял какого-то парня за пьяного соседа, швырнул в него топор, а утром обнаружил перед своей дверью лужи, похожие на кровь. Тут до меня дошло, кто это мог быть. Слабо подал голос, что зря беспокоится, живой, мол, я… Тот обрадовался, зашепелявил торопливо чего-то типа извинений.

На радость всем в кармане штанов у меня нашлась полинялая, слегка размокшая пятерка, и мужики, воспрянув духом, мигом спровадили гонца, а сами пробежались по соседям и то ли выпросили у кого, то ли попросту стибрили сапоги в аккурат моего размера. Распохмелившись, проводили меня до самого берега, помогли столкнуть лодку в реку. И я поплыл на веслах, поскольку бачок оказался сухим, как высохший арык в пустыне. Плыл я на ту сторону, где была избушка Витька и его матери. А тот, как, оказалось, еще вчера вернулся с кем-то из рыбаков домой и уже был в курсе моих приключений. Только вот вместо сочувствия вовсю поиздевался над моим неудачным утоплением. Едва сдержался, чтоб не врезать ему. Возвращались бы вместе, глядишь, обошлось без приключений. Отца моего в свое время так же вот бросили на реке друзья во время грозы… Друзья — они тоже разные бывают.

— А ты знаешь, какое сегодня число? — спросил он вдруг зачем-то.

— Понятия не имею, ответил спокойно, поскольку в голове была девственная пустота и никакие числа в ней не держались. — Да и какая разница…

— Сегодня девятнадцатое августа, — пояснил он с неизменной улыбкой. И добавил через паузу: — Спасов день называется, матушка мне утром сказала…

— И что с того?

— Великий праздник. Потому и повезло тебя, брат. В этот день никогда утопленников не случается.

— Да врешь ты все, — не поверил ему.

Спроси у матери моей. Она всю жизнь на реке прожила, все приметы знает. На Спасов день утопленников сроду не случалось, потому как сам Господь на помощь им приходит…

Я слабо отмахнулся от его доводов, но с этих пор пути наши разошлись. То ли Витек чувствовал свою вину, оставив меня неопытного в управлении лодкой одного, то ли обстоятельства так сложились, но встречались мы редко. И только на суше. И водных приключений стал побаиваться, хотя река продолжала звать и тянуть к себе своей неукротимой мощью, чем-то неизведанным и таинственным…

А вот Витьку в конечном итоге не повезло. После того памятного для меня случая прошло не меньше пары десятков лет. И как раз на Спасов день прилетела ему в голову шальная дробинка от случайного выстрела полупьяного друга. На такой же вот рыбалке. Только спасти его не успели. Никто и не заметил, как он медленно осел к земле и свернулся калачиком у костра. Врачи сказали, что жил он после того еще около часа и умер от потери крови. С неизменной улыбкой чуть прищуренных глаз… И Спас ему на этот раз не помог, не защитил.

После него осталась дочь и домик на берегу иртышской старицы, к которому каждую весну вплотную подступают воды реки, надолго отрезая рыбацкий поселок от внешнего мира. И у каждого дома покачиваются на волне лодки с укрытыми брезентом моторами. Словно стая серых гусей, собравшихся к дальнему перелету. Только не все из них долетят до родного гнездовья, кто-то отстанет по дороге, а кого-то собьет выстрел незамеченного вожаком охотника. И у них у каждого не иначе как своя планида. Все, как и у нас, у людей…

Слава Беловолов облик имел невзрачный, но располагал к себе буквально любого. Чем-то настолько гипнотическим, подкупающим, непередаваемым обаянием, что, пожимая ему руку, невозможно было удержаться от улыбки, обменявшись с ним буквально парой фраз. И хотя настоящую фамилию он носил Беловолов, но все единодушно перекрестили его в Баламутова за многочисленные его приключения и умение выходить из любой ситуации сухим, как гусь из воды. Вот и я, живя в Волгограде, стал невольным соучастником, а чаще просто свидетелем его больших и малых приключений. Но память о нем осталась добрая. Теплая, можно сказать. И жаль, что все его таланты рассыпались, как праздничный фейерверк на фоне темного застойного времени, не принеся ему самому ни пользы, ни удовлетворения…