Чтение онлайн

«Ну вот и все, — подумал Зяблик. — Муравьи будут жить, а я умираю…»

Взмыленная лошадь вынесла бричку на берег какой-то речки и там, оборвав постромки, рухнула на все четыре ноги. Бричка, задрав дышло, перевернулась, а ее колеса раскатились в разные стороны.

— Ось полетела, — сказал Кирилл, переламывая кнут о колено. — Да и лошадь запалили… Дальше пешком пойдем.

— А вон, смотрите, велосипед лежит! — Лилечка указала на противоположный берег.

— Да и не только велосипед, — добавил Цыпф, присмотревшись. — Люди какие-то… Четверо, кажется… Наверное, мертвые…

— Лева, — голос Лилечки дрогнул. — Может, я и ошибаюсь, но вон тот с края похож на Зяблика.

— Откуда ему здесь быть, — отмахнулся Цыпф. — Хотя… Бери сумку с медикаментами! Ах ты Боже мой…

Характер сражения между тем изменился. Топот, сначала услышанный Ламехом, а потом и Зябликом, был предвестием появления на поле боя кастильской кавалерии (с часу на час должна была подойти и подотставшая пехота).

Дон Хаймес был так потрясен событиями последних дней, а особенно свалившимся на него несчастьем, что в корне изменил свою жизнь — продал все родовые поместья, на вырученные деньги снарядил экспедиционный отряд, составленный из первых храбрецов Кастилии, и вступил в орден монахов-картезианцев, члены которого давали пожизненный обет молчания.

Пример кастильцев вдохновил и Жердева, до этого момента не решавшегося ввязываться в схватку. Нельзя сказать, чтобы он трусил. Просто на земле осталось слишком мало киркопов, чтобы ввергать их в заранее обреченную на неуспех операцию.

Не сдавались и степняки. Перебив из луков засевших на деревьях пулеметчиков, они мужественно сдерживали напор аггелов. Бацилла, не участвовавшая в первой атаке, собрала вокруг себя всех мужчин, способных носить оружие, начиная от сопливых пацанов и кончая беззубыми стариками.

Свое нестроевое воинство она заставила пробираться к лесу оригинальным образом, не касаясь земли ногами, а перепрыгивая с трупа на труп, благо, что таковых здесь имелось с избытком, как человеческих, так и лошадиных. Благодаря этой предосторожности, да еще тому обстоятельству, что втянутые в рукопашный бой аггелы уже не могли контролировать прилегающее к лесу пространство, подкрепление почти не понесло потерь.

Огромный обоз степняков, затаив дыхание, дожидался окончания боя, которое могло стать для них или смертным приговором, или гарантией спасения. В толпе настороженно молчавших женщин и голосящих детей находился и неброско одетый мужчина с малоприметной внешностью, на степняка совсем не похожий.

Бацилла, приметившая незнакомца еще до начала атаки, хотела и его загнать в строй, но почему-то смешалась, встретившись с отрешенным, но в то же время пронизывающим взглядом. Такие глаза до этого ей приходилось видеть только у шаманов, впавших в пророческий экстаз, да у кастильских монахов-схимников, долго и упорно умерщвлявших свою плоть ради познания истины…

Ни Цыпф, ни Лилечка, ни тем более Зяблик обо всем этом, естественно, ничего не знали. (Кирилл, обнаруживший в кармане Ламеха заряженный пистолет, решил вернуться на поле боя, пояснив, что надеется спасти или хотя бы достойно похоронить лучшего друга, состоявшего в рядах отряда анархо-синдикалистов «Мудрый топор».) Зяблика, уже раздетого до пояса, осторожно переложили на лошадиную попону. Боль пробудила в нем сознание, и он, застонав, открыл глаза, уже подернутые дымкой нездешнего мира.

— Левка? — произнес он голосом слабым, но удивительно четким. — Тебя, значит, тоже… Где мы сейчас? Никак на том свете?

Нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. Левка на всякий случай кивнул. Лилечка, рассматривавшая раны Зяблика, тихо плакала.

— Вот, значит, такие мои дела… — сказал он, словно извиняясь. — Подловил меня гражданин Ламех. Ничего уж не поделаешь…

— Дайте я хоть перевяжу вас, — сквозь слезы предложила Лилечка.

— Пустое… Зачем зря добро переводить. — Зяблик покосился на раскрытую медицинскую сумку. — Где это вы разжились?

— Так, случайно… — пожала плечами Лилечка. (Ей почему-то не хотелось говорить Зяблику о смерти Марины.)

— Эх, была бы Верка жива… Она бы меня выходила… А так ни Верки, ни бдолаха, ни даже стопаря за упокой моей души…

— Спирт у нас есть! — торопливо доложила Лилечка. — Целая бутылка!

— Какой еще спирт! — осадил ее Цыпф. — У него же внутренности повреждены!

— Все верно, — согласился Зяблик. — Не дойдет спирт по назначению… Из кишек выльется… Лилька, родная, может, ты зашьешь их?

— Кого? — с ужасом переспросила она.

— Кишки мои… Нож у тебя есть, иголка есть, нитки есть, больше ничего и не надо…

— Ты не выдержишь! — воскликнул Цыпф. — Ты от болевого шока умрешь! У нас ведь обезболивающего нет.

— Спирт зато есть… Кольни в вену пару кубиков… Я и усну… А кишки режь спокойно. Кишки боль не ощущают.

— Я в жизни никого не резала! — Лилечка буквально тряслась. — Даже лягушек в детстве.

— Лягушек резать нельзя… Они твари безвредные… А меня можно… Одной дыркой больше, одной меньше… Попробуй, милая, а? Век благодарен буду… Даже на том свете…

— Я не сумасшедшая!

— А если и в самом деле попробовать, — произнес Цыпф не очень уверенно. — Раз он до сих пор жив, это значит, что жизненно важные органы не повреждены. Смерть при таких ранениях наступает позже, от перитонита.

— Сам и режь, если такой грамотный! — Лилечка демонстративно спрятала руки за спину.

— У меня не получится, — вздохнул Цыпф. — Я даже если картошку начну чистить, так обязательно порежусь. А тут ведь не картошка…

— Тут не картошка! — Лилечка энергично кивнула головой. — Тут человек! Я. однажды роды у соседки принимала! Страху натерпелась, даже не передать… Хотя и справилась. Девочку потом Олей назвали.

— Вот видишь, — Цыпф погладил ее по голове. — Тогда справилась и сейчас справишься. У тебя руки ловкие и сердце доброе.

— Не подлизывайся!

— Понимаешь, бывают в жизни такие моменты, когда ты сам себе узнаешь цену… Раз и навсегда… А потом ты или вечно клянешь себя, или находишь в содеянном тобой душевную опору.

— Ладно, ты мне Лазаря не пой, — Лилечка переплела пальцы перед собой и захрустела ими. — Лей спирт на руки и шприц готовь… Слава Богу, Вера Ивановна колоть меня научила. Но учти, я буду делать так, как ты скажешь… Матушка-заступница, прости меня, грешную!