Чтение онлайн

— Экономически душить будем, — объявил Борька.

В каждом супермаркете работает служба безопасности. Сотрудники этой службы развешивают по всему магазину камеры слежения, маскируют их и следят за покупателями, чтобы те ничего не сперли. Кроме электроники торговый зал контролируют и сами сотрудники. Они берут тележки и путешествуют по торговому залу, складывают в тележки товары, изображают из себя добропорядочных рядовых покупателей, а сами зорко следят, чтобы никто не обокрал Гринберга. Хозяин щедро платит своим сторожевым псам.

Если псам удается схватить кого-либо за руку во время воровства, они ведут этого несчастного в подсобное помещение к своему начальнику, главной овчарке Гринберга — Мати. Мати этот приехал в Израиль из Румынии лет десять назад. Гнида редкостная. Он сидел в своем кабинете почти круглые сутки и, не отрывая глаз от мониторов, хищным взглядом следил за посетителями супермаркета, в каждом из них он видел потенциального вора. Когда к нему приводили пойманного с поличным, Мати предлагал несчастному два варианта: вызвать полицию, или денежный штраф. Штраф этот многократно превышал сумму украденного, но провинившиеся неизменно выбирали второй вариант. Лучше расстаться с крупной суммой денег, чем попасть в поле зрения полиции. Полиция если и не посадит, все равно хорошего мало — внесут в компьютер и тогда конец карьере, спокойной жизни, работе.

Кроме покупателей, объектами внимания Мати были все, кто работал в супермаркете. Мати следил за работниками, прячась в темных углах складского помещения. Как черт из табакерки он выскакивал около касс, проверял чеки, на выходе из магазина обыскивал сумки. Его боялись все, кроме Салима. Мати долгое время охотился за ним, но никак ему не удавалось поймать хитрого, изворотливого араба, хотя Мати точно знал, что Салим ворует.

— Арабчонка этого надо будет в команду взять, — решил Борька.

Мы согласились: Салим, с его богатым опытом действительно был бы очень полезен.

Итак наша преступная группа сформировалась: главарь — Борька, я — заместитель, рядовые — Алекс и Сергуня, Салим — консультант. Несколько дней мы посвятили камерам слежения, изучили их расположение и зоны, которые камеры покрывали. Затем была составлена карта супермаркета и на ней закрашены все сектора, попадающие в зону видимости камер. В слепых пятнах, отмеченных на карте, мы и будем действовать.

Вот мы берем стандартную тележку, которыми пользуются покупатели, и по очереди, в течение нескольких часов наполняем ее товарами, стараясь складывать в телегу максимально дорогие и ликвидные продукты: элитный алкоголь, сигареты, деликатесные консервы. Затем собранный и подготовленный к вывозу из супермаркета груз постепенно, по участкам, не попадающим в зону видимости камер, перемещается к выходу из магазина. У каждого из членов группы есть мобильный телефон. Мы расходимся по разным углам огромного магазина и поддерживаем телефонную связь, наблюдая за сотрудниками службы безопасности.

Все уже готово, груз от наружной двери отделяют несколько метров. Наступает момент действий Салима. Он встает в самом доступном для видеокамер месте и делает вид, будто набивает себе карманы продуктами. Через несколько секунд из своего кабинета вылетает торжествующий Мати.

— Попался! — кричит он тонким противным фальцетом. — Я обещал тебе, что поймаю!

Мати хватает Салима за руки, чтобы тот не смог скинуть награбленное, и истерично сзывает своих подчиненных. Через мгновение все сотрудники службы безопасности окружают арабского воришку. В магазине крик, суета, неразбериха…

Именно в этот момент Алекс выталкивает из супермаркета нагруженную телегу и, спокойно подкатив ее к Борькиной машине, перегружает товар в багажник. Тем временем в торговом зале происходит обыск. Потный, красный от возбуждения Мати выворачивает карманы Салима. Молодой араб нагло улыбается и с вызовом смотрит в глаза врагу.

— Ты не полицейский и обыскивать меня не имеешь права. Я на тебя в суд подам, — аргументировано угрожает ненавистному Мати Салим.

К обыску подключаются все ищейки Гринберга. И конечно же, ничего не находят. Как побитая собачонка, Мати на полусогнутых ногах ковыляет к себе в кабинет. Он опозорен, уничтожен, разбит. Салим торжествует.

— Ищите себе места уборщиков! — нахально кричит арабчонок в адрес службы безопасности.

После работы мы отвезли добычу в Хайфу, в предпортовую ее часть. Здесь располагается несанкционированный рынок; торговцы — контрабандисты, валютные спекулянты, наркоманы, просто воры. Мы за полцены сдаем свой товар жуликоватому, с бегающими глазами человеку неопределенной национальности.

— Борюня, а ведь мы стали уголовниками, нас полагается в тюрьму посадить, — раскрыл я свои потаенные мысли.

— Нет, Арканя, мы всего лишь вернули себе часть украденных у нас денег. Проще говоря, мы восстановили справедливость, — так Борис объяснил истинное положение вещей.

— Тут и рассуждать не о чем. Все по понятиям, — поддержал разговор Алекс.

— Мы все понервничали сегодня, предлагаю на выходные съездить куда-нибудь, отдохнуть, расслабиться, — выдвинул идею Борька.

Все с радостью согласились.

Какая самая доступная и приятная развлекуха может быть у мужчины? Рыбалка, конечно! Вот и поехали мы на Иордан. Борюня, Гофман, я и наш новый друг Салим. Алекс по неизвестным причинам отказался.

В новостях постоянно слышно: «На западном берегу реки Иордан произошло вооруженное столкновение». Иордан представляется широкой, полноводной, могучей рекой, на высоком, обрывистом берегу которой происходит кровопролитное сражение, видятся горящие танки, огромные воронки от многотонных авиабомб. А на самом деле это солдаты израильской армии, выйдя из джипа, выпустили несколько автоматных очередей в воздух, разогнав — таким образом кучку безобидных, пугливых арабов, и происходит это «масштабное» действо на берегу ручья, название которому — река Иордан. Туда-то мы и выехали, погрузившись ранним субботним утром в Борькин «Рено-Меган». По дороге нам встретилось библейское место — именно здесь якобы крестили Иисуса. Борька остановил машину и мы, трое христиан — я, Борюня и Салим — решили пойти поклониться святому для нас месту. Сергуня тоже вылез из автомобиля.

— А ты куда, жидовская морда? Мы к вам в синагогу не ходим, что же ты прешься наши святыни осквернять? — беззлобно спросил Борис у Гофмана.

Сергуня не стал спорить, а молча расстегнул рубаху, и мы увидели у него на волосатой груди золотой православный крест. Никогда раньше его не было, да и в паспорте у Гофмана было четко написано, что он иудей. Борька потерял дар речи, я же нисколько не удивился: любые чудеса и превращения возможны на Святой Земле.

— Совсем уж вы за еврепотама какого-то меня держите, — недовольно бубнил Гофман.