Счет девять
Шрифт:
Бедфорд смотрел на меня с ужасом:
– Для кого… на кого вы работаете?
– В настоящее время я работаю на Дина Крокетта.
– Хорошо, но вы не должны действовать подобным образом!
– Черта с два не должен! – возразил я. – Я получил специальное задание. Меня наняли, чтобы вернуть духовое ружье. И я его отыскал. А прочую чепуху я вам рассказывал для того, чтобы произвести на вас впечатление, дабы вам не захотелось помешать мне. Если вы решитесь на это, ваша шайка попадет в газеты. А если шайка попадет в газеты, вы потеряете свое тепленькое местечко.
Я еще немного постоял, осматриваясь.
– Всего доброго, мистер Бедфорд, – попрощался я.
Он глубоко вздохнул и церемонно поклонился:
– Всего доброго, мистер Лэм.
Я ушел, забрав ружье с собой.
Глава 6
Лионель Палмер жил в небогатом районе с обветшалыми домами, где размещались в основном офисы. В свое время дома были вполне респектабельны, а офисы, возможно, претенциозны, но теперь там обосновались склады, ателье по перелицовке и ремонту одежды и мелкий бизнес с доставкой товаров по почте. Как только я открыл дверь под вывеской: «Лионель Палмер – фотограф. Вход», колокольчик на двери прозвонил куда-то в глубину и вспыхнула электрическая надпись: «Фотограф занят в лаборатории, выйдет к вам через минуту. Пожалуйста, присядьте и подождите».
Я осмотрелся. Там были стол, вращающееся кресло, два стула с прямыми спинками, студийная фотокамера, несколько сменных задников и застекленная полка с портативными ручными камерами. Несколько фотографических портретов в рамках и увеличительных снимков охотничьих эпизодов; на каждом красовался Дин Крокетт-второй. Палмер появился примерно через две минуты. Его глаза после темноты сильно блестели.
– Сожалею, что заставил вас ждать, – извинился он. – Я был в лаборатории, заряжал кассеты… Ба-ба-ба! Да это детектив!
– Точно.
Я поднялся, и мы обменялись рукопожатиями.
– Какими судьбами? Я могу вам чем-то помочь?
– Я веду двойную жизнь, – промолвил я.
– Это пустяки, – утешил он. – Двойная жизнь – пустяки. Вот тройная или четверная жизнь чревата неприятностями. Так что вы хотите?
– Фотоснимки.
– О чем?
– О вечеринке прошлой ночью.
– Я как раз печатаю их.
– Мне нужно не только посмотреть, но и получить снимки, – пояснил я.
Он нахмурился, потом сказал:
– Ладно, буду считать вас членом семьи. Войдите.
Лаборатория, большая темная комната, была устроена так, что благодаря S-образному лабиринту свет снаружи в нее не попадал. Оранжевая лампа освещала стены, сплошь завешанные приколотыми к ним снимками. Это были художественные и не слишком художественные фотопортреты обнаженных женщин. Некоторые фото голых красоток были настолько смелыми, что вряд ли какой-либо журнал согласился бы их напечатать. Никаких других фотографий не было. Те, на которых одежды было больше, чем можно прикрыть обычной почтовой маркой, делали высокий взмах ногой или стояли перед ветродуем в комнате смеха.
– Неплохая коллекция, – присвистнул я.
– Собрана среди знакомых.
– Мне нужны отпечатки того, что вы наснимали на вечеринке, – напомнил я.
– Для чего?
– Чтобы изучить лица людей, которые там были.
– Вы работаете на Крокетта, Лэм?
– Точно.
– И думаете, что эти фотографии помогут вам вернуть украденные вещи?
– Возможно.
– Вам здорово повезет.
– Это почему же?
– Вы ведь получите вознаграждение?
– Никто ничего не обещал. Финансами ведает мой компаньон.
– А если я помогу вам самому отрезать кусок пирога? Быть может, и вы поможете мне?
– Может быть.
– Я крайне стеснен в наличных деньгах, – сказал он. – Войдите в мое положение! Я не всегда беру деньги вперед, а сегодня хочу пригласить девчонку поужинать.
– Вы положили глаз на архивариуса в нашей конторе? – спросил я.
– В какой конторе?
– Нашей, нашей.
– О, эта милашка. – Он вытащил из кармана записную книжку, сделал поярче свет, пробежал записи. – Как ее зовут? Ах да, Эннис. Ева Эннис. Ее телефон у меня есть.
– Ваша книжка заполнена плотненько, – заметил я.
Он пролистал ее и пожал плечами:
– Побывав с милашкой три или четыре раза, я уже сыт по горло. Мне нравится домогаться и добывать новых.
– Я вообще-то не прочь поговорить о милашках, но мне прежде всего нужен фотоотчет о вчерашней вечеринке. Вы много сделали моментальных снимков?
– Около пятидесяти.
– Могу я увидеть некоторые из них?
– Еще не совсем готовы, – сказал он, – но вы можете посмотреть. Вот те, что я сделал сегодня. Проявил негативы и отпечатал несколько на глянцевой бумаге, увеличив до формата двадцать на двадцать пять. Сейчас выну из сушки.
Он подошел к большому барабану, накрытому парусиной. Я услышал, как падают отпечатки, затем парусина откинулась, и я увидел большой горячий барабан из нержавеющей стали, отполированный до зеркального блеска. Из выдвижного ящика Палмер вынул несколько десятков готовых фотографий.
– Прекрасная работа! – восхитился я.
– Я всегда работаю прекрасно.
– Они отлично смотрятся.
– Дейтериевая бумага, – пояснил он. – Я вымачиваю ее в глицериновой ванне. А фиксаж отмываю до сушки.
Я начал просматривать отпечатки.
– Здесь несколько очаровательных красоток, – одобрил я.
– Угу.
– Вы знаете, как их зовут?
– Могу узнать. Каждая пронумерована. Я нумерую пленки, когда снимаю, и заношу имена в книгу.
– И адреса?
– Если понадобится. Некоторые из них желают получить снимки, а другим они без надобности.
– Снимки раздает Крокетт?
– Я. Крокетт хочет получать все фотографии для себя. А им я говорю, что нужно договариваться со мной.