Чтение онлайн

Душа самой девушки была чем-то вроде магнита для подобных людей. Этот магнит притянул и других в течение месяцев ссылки в Мангалуру. Людей, как Шахджи и Кондев, командующих конницей, и их последователей — всадников из народности маратхи, которые горели желанием нанести удар по малва.

Кончено, большинство этих людей относились к народности маратхи, как и сам Холкар. Но не все. Ни в коем случае. Люди прибывали со всего субконтинента, как только узнавали, что старейшая династия Индии не прекратила своего существования и готова сражаться с малва. Это были воины — по большей части, но не только. К ним присоединилось много простых людей, которые захотели стать воинами — из многих народностей, подчиненных малва. В их небольшой армии, формируемой в лагерях беженцев в Мангалуру, оказались крестьяне-бенгальцы. Немного, но оказались. И бихарцы, и гуджаратцы.

Пришли и священники, проповедующие индуизм. Садху, как Биндусара, которые были готовы бросить вызов жрецам Махаведы, служащим малва и их вере. И буддийские монахи, и джайны, которые искали убежища у последней представительницы династии Сатаваханы, которая всегда лояльно относилась к различным вероисповеданиям.

За несколько месяцев пребывания в Мангалуру двор Шакунталы стал заметным явлением. Если судить по традиционным стандартам, он был очень скромным, а если по сути — великолепным.

Но из всех присоединившихся к ним людей Холкар больше всего ценил один сорт.

Власть малва держалась на четырех столпах.

Во-первых, и это было главным, их монополии на порох и, во-вторых, варварах-йетайцах.

Холкар намеревался украсть первое или получить порох от римлян. Что касается второго — смерть йетайцам!

Были еще два столпа. Солдаты, составлявшие истинную элиту армии малва, — раджпуты и кушаны.

Никто из раджпутов не присоединился к императрице в изгнании. Холкар очень удивился бы, если бы это произошло. Раджпуты поклялись в верности империи малва, а для них честь была священной.

Тем не менее у него оставалась надежда. Может, когда-нибудь… Кто знает?

Но кушаны — о, это совсем другое дело. Непоколебимые, стойкие люди эти кушаны. Но у них нет свойственного раджпутам утрированного понимания чести и преданности. Кушаны когда-то сами были великим народом, покорителями и правителями Средней Азии и Северной Индии. Но те времена давно миновали. Персия завоевала половину их империи, а вторая пала под йетайцами. Теперь уже на протяжении нескольких столетий кушаны были просто чьими-то вассалами. Их ценили за воинскую мощь, навыки ведения боя, но во всем остальном относились с презрением и пренебрежением. Их преданность малва, как часто думал Дададжи, во многом напоминала лицо Кунгаса. Для внешнего мира — железо, но все равно маска — после того, как все сказано и сделано.

Голос Кунгаса прервал его размышления.

— Странно, — повторил Кунгас и отвернулся от окна. — Мы начали с тридцати человек. Моих непосредственных подчиненных. Я предполагал, что к нам присоединится кто-то из моего клана, поскольку я занимаю достаточно высокое положение в нем. Но другие…

Холкар покачал головой.

— А я совсем не считаю это странным, друг мой, — сказал он. Холкар вытянул вперед руку и ткнул указательным пальцем в грудь Кунгаса. Ощущение было такое, словно палец уткнулся то ли в панцирь, то ли в броню.

— Где-то внутри твоей скептической души все еще живут буддийские наставления.

На губах Кунгаса мелькнула улыбка.

— Сомневаюсь, Дададжи. Что хорошего нам сделал Будда, когда йетайцы грабили Пешавар? Где он был, когда малва надели на нас ярмо?

— Они все еще живы, — повторил пешва. — Не веришь? Подумай о тех кушанах, которые присоединились. Из других кланов. Что привело их сюда, Кунгас?

Кушан отвернулся. Холкар продолжал говорить:

— Я тебе объясню, скептик. Их сюда привела память. Память о Пешаваре. И Беграме, и Далверзине, и Халчаяне, и всех других великих городах, находившихся во власти кушанов. Память об императоре Виме и его гигантской ирригационной системе, которая сделала пустыню зеленой. Память о Канишке Великом, распространившем буддизм на территории Азии. — Кунгас покачал головой.

— Все ушло! Такова природа вещей. Все приходит и уходит. — Дададжи взял Кунгаса за руку и повел его из залитой кровью комнаты, где кружили мухи.

— Да, люди уходят. А затем возвращаются. Или, по крайней мере, их дети, вдохновленные древней памятью.

Кунгас раздраженно сбросил руку Холкара. Теперь они находились в узком коридоре, направляясь к шатающейся лестнице, по которой предстояло спуститься на улицу.

— Хватит этих глупостей, — приказал он. — Я — человек, живущий в настоящем. Да, я надеюсь увидеть то будущее, какое хочу. Но не надо вспоминать прошлое. Расскажи мне о планах Рао. Как он собирается действовать в Деогхаре? Если он и возьмет город, ему одному не удержать его больше года. Даже Деогхар не такая великая крепость. Она не выстоит против пушек, которыми Венандакатра будет осаждать город. Рао потребуется усиление. А нам каким-то образом потребуется поставлять туда припасы. Постоянно. Как? И нам нужны наши собственные пушки. Где мы их возьмем? У римлян?

Он остановился и внимательно посмотрел на Холкара.

— Ха! У них своих проблем полно. Вскоре Велисарий отправится в Персию. Ты это знаешь не хуже меня. Конечно, это поможет. Очень поможет. Малва не смогут высвободить силы, занятые на персидском фронте, когда на том же фронте сражается Велисарий. Но у Венандакатры есть в Декане собственная мощная армия.

Кунгас пошел дальше, с грохотом спускаясь по лестнице.

— Ну так скажи мне, философ: где мы возьмем пушки? — бросил он через плечо.

Дададжи не стал отвечать, пока они оба не оказались на улице. Там он выдохнул воздух, потом сделал глубокий вдох, пытаясь очистить ноздри от запаха смерти.

— Часть украдем у малва, — заявил он с улыбкой. — А что касается остальных… Их обеспечит Велисарий.

Кунгас слегка сдвинул брови. На лице другого человека в таком случае появилось бы хмурое выражение. Но разве железная маска умеет хмуриться?

— Он в тысячах миль отсюда, Дададжи!

Теперь Холкар улыбался спокойно и безмятежно. На мгновение он напомнил Кунгасу статую Будды.

— Он найдет способ, скептик. Поверь мне. Во-первых, Велисарий организовал наше восстание. Запустил его. Придал ему ускорение. Он о нас не забудет. Не сомневайся в этом.

Кунгас изобразил подобие пожимания плечами и направился вслед за удаляющейся фигуркой императрицы. Холкар остался стоять, глядя ему вслед.

— Положись на меня в этом деле, друг мой, — прошептал он. — Я уверен в пяти вещах. Малва падет, моя императрица восстановит Андхру. Пешавар снова поднимется. Велисарий нас не предаст. А я…