Щит
Шрифт:
– Это ты не видишь, бо глаза слабые, – хмыкнул Буревой, – а мы многое разглядеть умеем, на березу не громоздясь.
– И что же твои неслабые очи разглядели в лесной чаще? – вопросил отрок, откровенно скалясь во все зубы.
– Да хоть то рассмотрели, как вы от Мешко Меченого по малинникам прятались.
Ближние охранники все так же молча пялились на наглеца. Но Буревой заметил отблески смеха в глазах двух парней, схожих друг с другом, как две капли воды.
– Это которого Мешко? – уперев руки в бока, переспросил отрок. – У которого на башке пятно родимое с ладонь размером? И который себя князем мнил?
– Он самый, – подтвердил Буревой, – неужто знаком? А я уж измыслить решил, что вы ползком его обходили да запахом от портов отпугнули…
– А ты по тем местам только так и ходишь, как послушать? – не преминул съязвить собеседник.
– Так всяко бывает, – миролюбиво усмехнулся кметь. – Раз на раз не приходится. Иногда и на брюхе проползти надо. Да и возы столь богатые я по тем местам отроду не таскал, Меченый от меня только засапожник в глотку получит. А с вас можно взять хорошо…
– Просто прийти и взять? – удивленно захлопал глазами, с вовсе не приличествующими воину длинными ресницами отрок. – Даже хозяев не спросить?
– Ага! Не умеет Мешко спрашивать. Неведомо ему вежество.
– Надо же! Повезло нам. Не до того было мерянскому князю, – мальчишка притворно вздохнул. – Занят он был.
– И чем же?
От более развернутого вопроса Буревой удержался, почувствовав подвох. И не получалось у волкоподобных близнецов прятать улыбки. Очень старались, но не выходило.
– На похоронах был, – тем же печальным голосом продолжал мелкий.
И замолчал, явно провоцируя на вопрос: «Чьих». Но вятич уже разгадал игру. И сильно удивился догадке: не столько Меченый силен был, сколько осторожен. Нападал, лишь имея больше воев, да и то из засады. А уж сам в сечу никогда не лез. Наемники его точно бы не взяли. Интересные купчики…
– Неужто на своих? – вслух удивился Буревой. – Допился-таки Мешко до смертушки?
– Угу. Кровьюшки собственной, – тем же тоном озвучил малец. – Железкой подавился. Да и Мара с ним, не он первый, не он последний. Ежели еще кто попробовать захочет, мы гостя попотчевать всегда готовы…
– Ух ты, какие мы смелые… Нашему теляти…
Отрок встрепенулся, в глазах запрыгали веселые огоньки.
– Попробовать желаешь?
– А ты не легковат будешь? – засмеялся воин. – Не боишься, что раздавлю ненароком?
– Ничего, не раздавишь. Я ведь и в сторонку отойти могу, а большой шкаф громче падает.
Слово «шкаф» Буревой не понял, но смысл уловил верно. И понял, что загнал сам себя в ловушку. Не сходиться же в потешном поединке с мальчишкой?! Если только поймать за шиворот, перекинуть через колено, выпростать ремешок из портов, да выпороть со всем старанием. А что, неплохо будет. Но додумать не успел. Вмешался один из близнецов.
– Давай, богатырь! Может, окоротишь малость. А то совсем с сестрой сладу не стало!
Вот теперь Буревоя проняло. Да так, что уши захотели пунцовым вспыхнуть. Девку разглядеть не сумел, лапоть! Пригляделся получше, задерживая взгляд, где у девок топорщиться должно… Ой, дурак… Ну ниче, все можно вывернуть, хоть к добру, хоть к худу…
– Не, поляница, драться я с тобой не стану…
– А что так, – девчонка искоса стрельнула в брата блискавицей взгляда. Так бы и испепелила, чтобы не влезал без спросу. – Спужался?
– Не-а, не спужался. Меня девками пужать – только жабов на болоте смешить, – Буревой отступил чуть в сторону, прикидывая, как бы увернуться, ежели дурной бабе моча в голову стукнет. Она-то, хоть и поляница, но в первую очередь – баба, а те дуры, не потому что дуры, а потому что бабы… – Но Мокошь не простит, ежели пока ты меня бить будешь, случайно по пузу попаду. Оно ж тебе рожать еще!
– Тю, напугал, – засмеялась девчонка, – и как хазары не догадались на вас девок послать? Вятичи с ними драться боятся!
– С хазарскими не боимся, оне мордами на хазарских коней схожи. И черны больно да волосаты, – не согласился кметь. – А вот с тобой – опасаюсь. О чем и говорю, всему миру на услыханье, себя – на поруганье.
Тут уже заржали не только смешливые братья, но и остальная охрана прыснула. Местный явно сумел переломить отношение к себе в правильную сторону.
– И за что ж такая честь? – полным яда голосом поинтересовалась девчонка.
– Так они же хазарчат рожают, ко всему прочему их за одно это прибить не жалко. А ты, – Буревой подмигнул собеседнице, – глядишь, и мне сына родишь!
– Размечтался! – фыркнула девка. – Сына ему родить! Такое заслужить надо! И то, может и дочка получиться!
Вятич картинно почесал в затылке и решительно рубанул ладонью:
– Уговорила, языкастая! Если будет такая дочка, как ты, то я согласен! Пошли на сеновал, красивая, копенку разметаем, не будем время зря терять!
Девка замешкалась, подбирая подходящий ответ, но ее опередил зычный голос со стороны терема:
– Что, Неждана, уели тебя? Ну хоть разок! – говорил самый старший «купец», стоящий на крыльце рядом с князем. – Кончай бардак, – теперь он обращался ко всей своей команде, – вариант Бэ!
«Охранники» немедля пришли в движение.
– Буревой, – окликнул князь, – разговор есть, жених ты наш!
Богатырь снова махнул рукой, бросил Неждане: «Ты уж меня дождись, девица, я скоро» – и двинулся к терему.
В горнице прохладно, не сравнить с липкостью потной жары за толстыми стенами. Ходота прошел через горницу и резко повернулся к кметю, остановившемуся возле двери.
– Что скажешь?
– Язык для них родной. Так что, племени нашего, славянского. Но не из ближних: кривичи, словене и поляне иначе разговаривают. И купцы из них, как из меня, точь-в-точь. Хвалятся, что Меченого убили…