Щит
Шрифт:
«Бур оказался ценной находкой. Как только особист проникся нашей идеей и начал работать не за страх, а за совесть, мы получили козырь, который трудно переоценить! Чего стоил хотя бы анализ геополитического расклада!
С подачи ученых двадцать первого века мы знали туеву хучу версий истории, ни одна из которых и близко не лежала к истине. Даже те факты, которые считались непреложными всеми теориями, не подтверждались.
Игорь был моложе положенного на двадцать лет. Его отец, Рюрик, на полсотни. При этом, старый князь прожил еще пару десятилетий после своей „исторической смерти“.
„Князь“ Олег Вещий князем не был ни дня. Воевода, доверенное лицо сначала Рюрика, а потом Игоря, имеющий карт-бланш от правителей, Олег расширял державу, не оглядываясь на тылы, которые обеспечивало его руководство. Родственником Рюрику не приходился. Совсем. Игорю, правда, стал, но значительно позже. Несмотря на такое запутанное положение, доверием и уважением пользовался сногсшибательным. И не только у киевских и новгородских князей. Те же вятичи хрен отказались бы от дани, кабы воевода был жив. Увы, никто не вечен под луной, а особенно приличные люди. Человеком Олег был неплохим, раз уж не сделал ни одной попытки захватить киевский стол. Да и тот пиетет, который испытывал к нему достаточно циничный вятичский скрытень, говорил о многом.
Впрочем, что я все про Олега… Не родственник он тогдашней династии, так не родственник. Родичей у князей и без „князя-колдуна“ хватало. Вопреки поздним откровениям христианских летописцев, ни Рюрик, ни Игорь мужским бессилием не страдали. Что, с учетом достаточно свободных нравов, привело к огромному количеству деток „благородных“ кровей, бегавших в младенчестве по полянским и новгородским вескам и городищам. Но только в младенчестве. Князья, в отличие от „манагеров-алиментщиков“ наших времен, от детей не отказывались. Тащили на своё подворье и обучали, чему могли. В итоге дружина готова была проливать за родную землю почти исключительно княжескую кровь. Ну не было у дружины другой крови. Точнее, было, но маловато.
Кроме детей дружинников, гонял по киевскому двору и мальчик Святослав, коему надлежало родиться только через три года. Ребенка это категорически не смущало, он уже вовсю осваивал рукопашный бой и прилично управлялся с конем. Не с самым норовистым, конечно, всё же четыре года всего. Но четыре — это никак не минус три. А воспитателем его был дядька Асмунд. Между прочим, приходящийся сыном Рюрику. До этого наши хваленые историки просто не доперли. Самый смелые от Олега выводили.
Но этих хоть, как и Светлена, удалось идентифицировать. С остальными получалось хуже. Великая и святая княгиня Ольга идентификации не поддавалась в принципе. Нет, жена у Игоря имелась. Даже две. Более того, красивая легенда о Прекрасе-паромщице оказалась правдой. Почти полностью. Семнадцатилетний князь возвращался из очередного военного похода на древлян, где с женщинами была естественная по военному времени напряженка. Поход получился победный, но князю невместно гадить на собственных усмиренных землях, свои же! Да и возраст-то, какой! Юношеская гиперсексуальность в самом разгаре, одну ночь пропустил — уже напряженка, и спермотоксикоз по мозгам шарашит пыльным мешком. В общем, Прекрасу Игорь попытался прямо на пароме оприходовать, рассчитывая, что простой девушке-весянке князя ублажить — за счастье будет. Прекраса тоже так считала, но не была готова отдаваться на глазах у всей княжеской дружины, да еще одновременно управляя паромом. Князя сопротивление окончательно распалило, но вместо того, чтобы использовать служебное положение, Игорь мольбам девичьим внял, насилие отменил, а свадьбу назначил.
А вот второй женой Рюрикович обзавелся без всякой романтики. То ли Олега Вещего привязывал к себе, то ли просто уважил воеводу, но Ольга была одной из дочек грозного воителя. А может, и чувства наличествовали, хоть и без эротических сцен на переправах.
Сложнее другое. Ни Ольга, ни Прекраса никак не укладывались в образ святой правительницы, нарисованный нашей наукой. Единственное, с чем согласился Буревой — Искоростень дамочки сжечь могли. Хоть завтра. И посольства вырезать — тоже. Но не закопать на собственном подворье! Такого славянские боги не одобряли. Да и овинник с домовым зело осерчают…
Насчет же крещения, глупых визитов в Константинополь и прочей подобной мишуры — звиняйте! Да и не дал бы никто бабе править в Киеве! Даром, что ли, половина дружины — Рюриковичи, а вторая — Игоревичи?
В конце концов, решили, что „той Ольги“ в Киеве еще нет. За шесть лет запросто может появиться какая-нибудь болгарка. Вроде даже в одной из версий такая мелькала.
Проблем хватало и без нее. Например, Олег Игоревич, сын Прекрасы, к которому мы не знали, как относиться. Главный киевский скрытень Вукомил, которого Буревой считал асом тайного фронта и своим заочным учителем. Сами вятичи, а равно меря, сивера и кривичи, племена исторической науке практически неведомые.
И свеженарисовавшийся Светлен-Свенельд-Мал, князь древлянский, десница Киева и предполагаемый будущий убийца Игоря и Святослава. Вполне приличный мужик с первого взгляда.
По поводу него Серый, почему-то, ругался особенно сильно. Даже кушать от расстройства хуже стал…»
Атмосфера в горнице была накалена, дальше некуда. Воевода рвал и метал. Молодежь, отнесшаяся к «новостям» исторической науки с завидным пофигизмом, предпочитала отсиживаться в глухой обороне, выслушивая повторяемые в который раз вещи. Но всему есть предел. И два часа для нудной тягомотины — как раз самой время. Учитель учителем, а…
Первым не выдержал Заслав.
— Воевода, кончай давить на мозги! — оборвал идущего на очередной круг Серого немногословный обычно великан. — Мы и так знали, что древляне не были дикарями и не «живяху скотьски, убиваху друг друга, ядяху все нечисто, и брака у них не бываще, но умыкиваху у воды девица». Свенельд — не поморянин, не швед, а древлянин, что с того? До смерти Игоря шесть лет! Мужик вообще, может, не при делах! Как чужого грязью облили! А кто там замазан будет, еще разобраться надо. И Буревой его высоко ценит! А того попробуй, обмани…
Серый хмуро взглянул на здоровяка. Черт, а ведь прав-то, по всем статьям…
— Ты понимаешь, — воевода начал говорить тише. То ли успокоился, то ли понял, что крик напрасен и не приведет ни к чему. — Был четкий план, расписанный до мелочей. Доводим первый византийский поход до победы. Нейтрализуем Свенельда. Вышвыриваем из Киева христианские общины. Соответственно, Игорь в 45 году не погибает. Ольга не правит. Христианизации Руси и резни на почве религий нету. Отсутствуют и междоусобицы. А на деле? Древлянский князь, который доверенное лицо Киевского? Убиваем, или пропадает — имеем восстание древлян. Да и Игорь не одобрит. Гнать христиан — Мал за них заступится. И будет Искоростень версия два! И Ольга, которую мы даже найти не можем! Делать-то что? Вот в чем беда, ребята.
— Погоди, батя, — подал голос Вашко, еще один известный молчун, — не гони. Чем в нашей истории закончился этот набег хазар? Неизвестно. Вероятно, что вятичей разбили, а дальше либо киевляне успели и хазар отогнали, либо, что более вероятно, Светлен, узнав, что опоздал, повернул обратно. Так или иначе, но вятичи в какой-то момент опять начали платить дань хазарам. Какую дань, все помнят?
Ответом был смутный гул. Дань хазары брали женщинами. Точнее, девушками возрастом до шестнадцати лет. По девчонке с вески в год. За одно это все были готовы разобраться с каганатом по примеру Святослава, но лет на двадцать пять раньше.