Чтение онлайн

Она в который раз закрывала глаза и пыталась вызвать в памяти увиденное ею на тех фотографиях, но у нее ничего не получалось. Она ведь тогда не стала их долго рассматривать, просто сунула в сумку. А ведь в них, этих фотографиях, Марина была уверена практически на сто процентов, ну, на девяносто девять, скрывалась тайна гибели Валентины Коромысловой, гибели, которую все предпочитали считать несчастным случаем. А странное исчезновение Полины? Марина невольно сжала кулаки, и песок скрипнул в ее ладонях: что толку думать об этом, когда все ее догадки наталкиваются на глухую стену равнодушия? Никому нет дела до того, что случилось со стервозной и взбалмошной бабенкой с задатками шантажистки, которая рассказывала о себе всякие небылицы.

— Эй, привет! — услышала она за спиной. Это Гала наконец заметила ее.

— Привет, — отозвалась Марина и подковырнула Галу:

— Не рано ли ты возобновила солнечные ванны?

— Я принимаю не солнечные ванны, а воздушные, — авторитетно возразила та.

— Понятно, — протянула Марина, которая не могла взять в толк, как Гала добралась до пляжа, когда еще пару часов назад, по Марининым прикидкам, была совершенно нетранспортабельной. Наверное, внутренние резервы открылись. Вот и не верь после этого в то, что возможности человека безграничны, хотя еще и не до конца изучены.

— Пить охота, — мечтательно сказала Гала, искоса посмотрев на Марину. — Может, сходишь, купишь водички? — Похоже, после того, как Марина полночи носилась с ее мокрой простыней, она так вошла во вкус, что уже не могла остановиться.

— У меня денег нет, — отрезала Марина.

Галу это обстоятельство ничуть не смутило. Наверное, она подумала, что Марина оставила свой кошелек в номере или, того хлеще, что она пользуется кредитной карточкой какого-нибудь ну, очень устойчивого банка (ха-ха-ха!). Не говоря ни слова, Гала сунула руку в свою пляжную сумку, после чего перед Марининым носом возникла десятирублевая купюра.

Марина вздохнула, взяла деньги, встала, отряхнула песок и направилась к веранде ресторана «Прибой», притягивающей ее к себе точно магнитом. Там уже завели бодрую музычку и вовсю звенели бокалами. Зажимая в потной ладони заветный Галин червонец, Марина с трепещущим сердцем ступила под продуваемую со всех сторон крышу ресторана. Сердце ее трепетало как минимум по двум причинам: во-первых, от воспоминаний о вечере, некогда проведенном здесь в компании Германа, во-вторых, она все сильнее привыкала к мысли, что со злополучной верандой связана тайна смерти Валентины Коромысловой.

С утра «Прибой» работал скорее как кафе или бар. Резвые официанты между столиками не порхали, только за стойкой откровенно скучал бармен, стерегущий батарею разноколиберных бутылок с прохладительными напитками, а также с кое-чем покрепче. Марина попросила колу и, пока бармен отсчитывал ей сдачу, внимательно его изучала. Кто знает, вдруг именно он приковал встревоженный взгляд Валентины Коромысловой? Но ничего особенно криминального Марина в нем не рассмотрела. Приятный парень с короткой стрижкой, яркими карими глазами и безукоризненным, прямо-таки греческим профилем, по мнению Марины, должен был, нет, просто обязан вызывать исключительно положительные эмоции, вроде симпатии, а то и восхищения, а вовсе не страх или, того хуже, ужас.

Потом она незаметно обвела взглядом веранду, на которой были заняты всего три столика. За ближайшим сидело счастливое семейство, состоящее из молодых родителей и двух очаровательных карапузов. Все четверо весело поглощали мороженое из стеклянных вазочек. Этих, конечно, пришлось сразу же сбросить со счетов. Чуть подальше двое мужчин распивали бутылку красного вина и что-то тихо обсуждали, едва не соприкасаясь лбами. Явно секретничали. Но целиком и полностью приковал к себе Маринино внимание одинокий товарищ, сидящий на отшибе. Этот курил, задумчиво глядя вдаль, и перед ним стояли только керамическая пепельница и чашечка кофе. Как ни крути, а именно он более других походил на человека, для которого подобное времяпрепровождение — норма жизни. Хоть Марина и не была самым большим специалистом по части злачных мест, но и она знала, что такие завсегдатаи, любители тихо посидеть в уголке, имеются практически в каждом ресторане или кафе.

Она так засмотрелась на одинокого завсегдатая, что не сразу расслышала голос бармена:

— Возьмите сдачу.

Марина сунула монеты в карман, а бутылку колы под мышку и медленно, то и дело оборачиваясь и рискуя свернуть себе шею, побрела восвояси.

Гала встретила ее не очень приветливо:

— Чего так долго?

Марина молча поставила в песок бутылку и села так, чтобы видеть заинтриговавшего ее одиночку на веранде «Прибоя». Тот просидел за столиком еще не менее получаса, а потом встал и ушел, причем не только из ресторана, а с пляжа вообще. Какое-то время она еще могла наблюдать, как он медленно идет по набережной, а потом подозрительный незнакомец скрылся из виду. У Марины мелькнула шальная мысль, не броситься ли ей вслед, чтобы проследить, куда он направляется, но по зрелом размышлении она ее прогнала: глупо было подозревать первого встречного-поперечного только потому, что он выпил чашку кофе на веранде ресторана.

— А ты чего не пьешь? — спросила Гала, поправляя полотенце на обожженных плечах.

— Что-то не хочется, — рассеянно ответила Марина и неожиданно для самой себя спросила:

— Случайно не знаешь, где здесь больница?

— Бог миловал, — хмыкнула Гала и удивленно поинтересовалась:

— А тебе зачем? Эй, ты куда?

Но Марина ей не ответила, потому что была уже довольно далеко.

У первой же мороженщицы Марина разузнала, где искать городскую больницу. Как оказалось, она находилась не просто в пределах досягаемости, а буквально в каких-то трех кварталах от родного Марининого пансионата. А еще точнее — в двух шагах от местного краеведческого музея, где Марина уже успела побывать. Но тогда она не обратила внимания на глухую облупившуюся стену, примыкающую к ажурной ограде из чугунного литья, окружающей милый особнячок музея. Так вот, за этой самой облупленной стеной и располагалась больница.

Зайдя за угол, Марина обнаружила раскрытые настежь ворота, за которыми виднелись несколько кирпичных корпусов самой что ни на есть унылой архитектуры. При взгляде на них у нее отпали последние сомнения в правильности выбранного курса. И она шагнула за ворота и пошла вверх к ближайшей кирпичной двухэтажке, но на полдороге замерла и задумалась: где может находиться избитый за посягательства на чужую территорию фотограф (а Марина явилась проведать именно его, хотя он об этом, разумеется, не догадывался). Мысленно взвесив все «за» и «против», она пришла к выводу, что скорее всего «злостный нарушитель» обретается в травматологии. Именно туда, насколько знала Марина, обычно и доставляются жертвы дорожно-транспортных происшествий, несчастных случаев и драк с поножовщиной и без оной.

Решив для себя этот вопрос, Марина остановилась перед большим прикрученным проволокой к дереву щитом со схемой расположения больничных корпусов и довольно долго в ней разбиралась, поскольку схема была сильно подпорчена дождевыми потеками. С трудом сориентировавшись на местности, она направилась в дальний конец двора, где, если верить линялой схеме, и следовало искать травматологию. Дорогой она занимала себя следующей головоломкой: как в этой самой травматологии найти избитого фотографа, если она не знает ни его имени, ни фамилии? В ее положении только и оставалось, что рассчитывать на удачу.