Щучье лето
Шрифт:
В магазин для рыболовов мы отправились вместе. Даниэль, Лукас и я. Мама была за рулем. Подыскивая, где бы припарковаться, она потела, курила и громко ругалась.
— Это еще что за бестолочь! — негодовала она. — Наверное, в лотерею права выиграла! Только посмотрите на нее! Что она творит?
Мама хлопнула себя по лбу.
— Я всегда говорила: женщину к рулю даже подпускать нельзя!
Даниэль и Лукас хмыкнули.
— А ты сама разве не женщина? — спросила я.
— Женщина. Но я умею водить!
Молниеносно крутанув руль и заскрипев шинами, она задним ходом ринулась в узенькую щель. Водитель ехавшей за нами машины резко затормозил и выставил средний палец.
Мне стало стыдно, но Даниэль понимающе присвистнул:
— Отвали! — сказал он. — Такое только у папы получается!
Мама захохотала.
Мне не нравилось ездить с ней в одной машине. Вечно она честила всех почем зря. И бестолочью всегда оказывались другие.
И я хорошо помнила, как было раньше, как мы ездили в отпуск.
Отец сидел рядом с ней, закусив губу, и в салоне царила полнейшая тишина.
— Я тоже не лыком шита! — заявляла мама. — Дай я поведу!
Она повторяла это, пока отец не останавливался и не выскакивал из машины, хлопнув дверью. Она вела, а ему разрешала только заправляться.
А когда однажды в Дании он капнул бензином на сандалии, она как ошпаренная вылетела из-за руля и заголосила:
— Даже машину заправить не можешь!
Все обернулись и злорадно ухмылялись, а мне хотелось сквозь землю провалиться.
Мне было стыдно, Даниэль присвистывал, и вот мы добрались до магазина «Рай для рыболова. Ваш помощник в мире крючков и наживок».
Ну и запашок там стоял! Пахло железом, пылью и червяками. И все сверкало. Продавались блесны и маленькие металлические рыбки, которых вполне можно было спутать с нашими красноперками. Были там и мягкие неоновые червячки, и лески, и свинцовые шарики, и поплавки. Вот каким был этот рыболовный рай.
Мне сразу вспомнились подарочные мешочки, которые приносил мне толстый дядя Освальд с сигарой. Пестрая и блестящая мишура рыболовных снастей прекрасно подошла бы для таких мешочков, ведь я нередко находила разноцветных червячков и эластичных личинок, быстро скользивших по ниточке с одной стороны стола на другую среди липкого воздушного риса.
Даниэль и Лукас уже давно исчезли за высокими рядами полок. Время от времени они выныривали из-за них, и маме приходилось критически осматривать один сачок за другим.
На меня у нее никогда не хватало терпения. Она вечно меня подгоняла. Особенно в обувных.
— Ну, решила, наконец? Давай поторапливайся, черепашка. Я здесь не собираюсь ночевать.
И я выбирала темно-синие туфли, хотя мечтала о красных.
В рыболовном раю я бы сразу определилась, потому что для меня между сачками не было никакой разницы. Я нетерпеливо забарабанила пальцами по прилавку, а мама смерила меня сердитым взглядом.
Сачок был всего-навсего гигантским ситечком со съемной рукояткой, а садок — сеткой, натянутой поверх квадрата из пластмассовых стержней. От четырех углов отходили шнуры, скрепляемые наверху кольцом. До такого я бы и сама могла додуматься, тогда не пришлось бы три недели мучиться с пластмассовыми ведрами Гизелы.
«Сачок» и «садок» — эти слова вызывали у меня совсем иные ассоциации, мне представлялось нечто особенное, чего бы я сама никогда не придумала. В рыболовном раю я впервые поняла, что язык рыболовов — тайный язык, и мне придется овладеть им.
Садок мы, разумеется, тут же опробовали. Даниэль опустил его в воду и вытащил. И действительно — мы сразу поймали семь красноперок. Это было легче легкого, а я была рада, что рыбкам больше не надо глотать крючки. Даниэль выпустил их обратно в воду.
— Ты что наделал? — закричал Лукас. — Без приманки тебе не поймать щуки!
— А ее и ловить-то нельзя, — отозвался Даниэль.
— Почему?
— Потому что не сезон. Надо дождаться июля!
— Кто сказал?
— Граф!
— Не верю! — воспротивился Лукас. — Просто ты, наверно, струхнул!
Даниэль оставил его реплику без внимания. Спокойно сложил садок и отправился домой.
Я не знала, правду ли говорит Даниэль, но помню, что испытала облегчение, поскольку представляла себе, как он станет убивать щуку. И видеть мне этого не хотелось.
Рапсовое поле отцветало, а лето шло, и моя рыжеволосая мама курила, стоя у плиты и варила клубничное варенье.
— Как школа?
— Отлично!
Она стояла ко мне спиной. Одной рукой помешивала варенье, в другой держала сигарету. Я смотрела на нее и ждала, что пепел рано или поздно упадет в варенье, но этого не произошло.
— Там на столе тебе подарок! — не оборачиваясь, сказала она. — От Гизелы!
На столе лежала прямоугольная коробочка. Она была обернута в подарочную бумагу и обвязана красной ленточкой.
Я вертела ее в руках и пыталась угадать, что внутри. Похоже на книгу.
— Да открывай же! — заторопила меня мама. — Разве тебе не интересно узнать, что там?
Конечно, мне было интересно узнать, но еще интересней было строить догадки.
— Вылитый отец! — прокомментировала мама.
— Зато ты слишком любопытная!
— А вот хамить совсем не обязательно!
Когда подарки получала мама, она тут же срывала все обертки и подарочную бумагу. Так ей не терпелось узнать, что подарили.