Чтение онлайн

– Пойдем дальше, — Лэтэя уже сорвалась было в технике перемещения, чтобы перейти на следующий остров, парящий чуть дальше и выше, но Хаджар вовремя схватил её за край одежд.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал он.

Поднявшись на ноги, вместо ответа не немой вопрос принцессы, он размахнулся и кинул комок земли в сторону следующего острова.

Не дотянув нескольких метров до следующей ступени странной спиральной “лестницы”, комочек испарился во вспышке белого и синего цветов.

Лэтэя едва слышно выругалась, а Хаджар продолжил медленно обходить летающий остров. Благо тот был настолько маленького размера, что на это не ушло больше десяти минут.

– Что ты делаешь? – спросила принцесса, все это время проверявшая разграничивающую острова пелену на прочность при помощи воли и искры терны.

Вытянув перед собой ладони, она неустанно поливала преграду звездным светом, в надежде что та либо прогнется, либо даст трещину. Даже самой малейшей бреши хватило бы, чтобы Хаджар смог проложить сквозь неё тропу ветра.

— Я уже видел такое, — Хаджар встал в центре острова. Идеально ровный, укрытый невысокой травой. Ни камня, ни древесного ростка, пруда или ручейка. Простой кусок породы, перевернутым айсбергом застывший над бездонной небесной пропастью.

– Летающие в небесах острова?

Хаджар не стал уточнять, что их он тоже повидал на своем веку.

– Я про это… устройство, — он не сразу смог подобрать слова, чтобы описать уходящую в небо спираль.

— Да, я тоже подумала, что это не природное явление. Что-то создало все это… что-то…

– Разумное, — закончил за подругу Хаджар. – Это, свое рода, испытание. Как в гробницах или…

Он поднял взгляд наверх. Там, где-то в вышине, спустя многие и многие витки спиралей, парил самый большой остров. Отсюда, с самого низа, он выглядел отколовшейся глыбой.

И, чтобы он не хранил на своей поверхности, тот разумный, что здесь обитал и обладал воистину невероятной силой, потратил её на создание механизма, призванного сберечь “драгоценность” от недостойных.

Хаджар вспомнил слова мудреца, с кем вел беседу борделе. Будучи калекой и играя ради пропитания на Ронг’Жа для неверных мужей, уставших от обыденности и серости жен, для юнцов, не разделяющих минутные стремления и угли страсти и для дев, ищущих подтверждения своей женской красоты и чар.

Бордель собирал самых разных, но, зачастую, одинаковых людей. И, может быть, пресытившись их однотипными историями, простыми мотивами и ложью, что многие скармливали себе самим в оправдание метаний, Хаджар более не искал плоти с тем усердием, что некоторые другие.

Но среди посетителей порой попадались и интересные личности. В основном – путники, решившие, что ночлег в борделе обойдется дешевле, чем в таверне — а так и было, ибо Сента, хозяйка борделя, умела завлекать к себе посетителей не только горячими телами “жриц любви”.

Если Хаджар играл хорошо, а он почти всегда играл даже лучше, чем хорошо, то кроме щедрых чаевых они делились с ним своими историями и рассказами о, как ему тогда казалось, дальних землях.

Среди таких нашелся и мудрец.

Они долго беседовали с ним обо всем и… ни о чем. Как обычно и беседуют мудрецы, знающие больше, чем способны понять их собеседники.

Обладающий мудростью, должен обладать ей достаточно глубоко, чтобы не делиться со всеми подряд по любому поводу. Ибо простым людям она скорее вредит, чем помогает.

Когда человек занят тем, чтобы преодолевать свой путь изо дня в день, сражаясь с “волками”, готовыми разорвать его семью бедностью, голодом, войной, сумасбродными королями и феодалами, то ему не до созерцания вечности.

И все же, тот мудрец сказал.

– “Что есть высшая степень благородства и чести?”

Хаджар ответил, что самопожертвование. Ведь если человек верит в свое дело по настоящему, то будет готов отдать за него свою жизнь.

Мудрец тогда только улыбнулся и ответил, что так скажут лишь юные и наивные.

Теперь Хаджра понимал, что старик был прав.

Когда пил вино и смотрел на танцующих дев, мыслями пребывая где-то в иных пространствах и реальностях.

Высшая степень благородства и чести – готовность идти до конца. Ибо конец, который ждет человека в конце пути, может быть куда более страшен, чем просто смерть.

Умирать не страшно.

Хаджар это знал.

Порой куда страшнее – жить.

– Эй, Хаджар, ты чего…

Слова Лэтэи вывели Хаджара из странного состояния. Внезапно он понял, что вновь стоит по центру небольшого острова, а не среди глубокой реки, где из центра его души выходит теперь уже четыре цепи.

Цепи, к которым были привязаны огромные острова, парящие в небесах…

– Мне кажется, я здесь уже был… – протянул Хаджар. Он держался за сердце. То стало вдруг таким тяжелым. Непосильной ношей. Чужой ношей. – Очень давно…

– C тобой точно все в порядке? – прищурилась Лэтэя. Она попыталась дотронуться до повязок, оставшихся после сражения с Кань Дуном. Видимо подозревала, что дело может быть в ранах.

Хаджар же…

Он, привыкнув за годы странствий доверять своему чутью, подошел к краю обрыва.

– Остановись!

Но было поздно.

Он сделал шаг вперед.

– Я точно здесь был, – произнес он то ли не веря сам себе, то ли не понимая, как это вообще возможно.

Он вновь стоял посреди острова. Того самого, до которого так и не долетел комок с землей. Завеса границы все еще мерцала из-за попыток принцессы её проломить. По воздуху плясали змейки синего и белого цветов, создавая иллюзию, будто все пространство поделено на небольшие секции.