Сдаёшься?
Шрифт:
К очереди подходит еще одна ж е н щ и н а. Останавливается позади манекена.
Десятая женщина(подошедшая к манекену). Вы последний?
Все молчат.
Десятая женщина. Вы последний?
Все молчат.
Пятая женщина. А ты давай ему пошибчей крикни, видать, он глухой.
Десятая женщина(очень громко). Я вас спрашиваю, вы последний?
Все смеются.
Пятая женщина. Ну чего ты к кукле пристала-то? Разуй глаза — нешто не видишь?
Вторая женщина. Вон последний, от него сбоку.
Все смеются.
Десятая женщина(надевает очки). Эва! Тьфу, нечисть, а еще в шляпе. Вы последняя?
Одиннадцатая женщина(нарядно одетая). Я последняя, я.
Ж е н щ и н а становится в конец очереди.
Пауза.
Пятая женщина. А я вот по радио слыхала, что нельзя последнего спрашивать.
Десятая женщина. Это почему?
Пятая женщина. Явное дело. Для человека обидно выходит. Может, он на работе на Доске почета висит, а тут ему в нос последним тычут.
Десятая женщина. А как же радио велит нам тогда спрашивать?
Первая женщина. Крайнего, наверное.
Мужчина. Крайних в любой очереди два. Тот, кто у прилавка, тоже крайний.
Вторая женщина. Кого же они все же спрашивать велят?
Девятая женщина. А леший их знает. Я передачу не дослушала — у меня внук обоссался.
Одиннадцатая женщина. Надо спросить, кто конечный.
Мужчина. Ну, знаете, мы все тут конечные.
Десятая женщина. А? Что? Плащи кончились? Эва!
Шестая женщина. Плащи, плащи кончились!
Очередь заволновалась, задвигалась.
Голоса:
— Кончились плащи!
— Спросите там, плащи кончились, что ли?
— Кончились плащи?
— Кончились?
Мужчина. Да не устраивайте вы паники. Ничего не кончилось. Плащей много.
Первая женщина. Еще много, говорят.
Десятая женщина. А вот он сказал, что кончились. Я сама слыхала. Вы что, не говорили?
Мужчина. Нет.
Десятая женщина. Как же это? Я слыхала.
Мужчина. Я сказал только, что мы все кончимся.
Десятая женщина. А-а. Ну это другое дело. (Кричит.) Не волнуйтесь, гражданки, плащи не кончились!
Все возвращаются на свои места к выстраиваются снова в очередь.
Пауза.
Третья женщина(интеллигентная). Безусловно, надо спрашивать не конечного, а вот так: «Скажите, пожалуйста, за вами еще никто не занимал?»
Десятая женщина. Так и язык сломать недолго. Я поди раз десять на дню очередь занимаю, так что мне несподручно каждый раз рассуждать. Эва как длинно! Буду, как всегда, последнего спрашивать. Кто умный, тот не обидится, тому обидеться и за деньги в голову не придет.
Восьмая женщина. То-то и оно!
Пауза.
Первая женщина. И чего все стоим?
Восьмая женщина. И не говорите. За мясом стоим. За хрусталем стоим, за апельсинами стоим, за золотом стоим, за детскими колготками стоим, за коврами стоим, за книгами стоим, за бюстгальтерами стоим, даже в музей стоять приходится — все дефицит. Скоро за воздухом стоять будем.
Пятая женщина. А ты не стой, кто тебя неволит? Чай, не за хлебом стоим. Явное дело. В войну бы за хлебом постояла — тогда бы другую песнь завела. А тут чего — плащ французский! Чай, без него не помрешь. Не хочешь стоять — ступай себе домой добровольно. Или вон рядом в отдел иди, смотри, сколько тама плащей висит — навалом, и все разноцветных цветов! Бери любой — да домой. Дешево и сердито. Явное дело.
Одиннадцатая женщина. Да то разве плащ? Виду нет никакого. Одно недоразумение.
Пятая женщина. Да ты сразу скажи, тебе плащ али вид нужон? Плащ ведь он шоб в дождь не вымокнуть. А в дождь, скажи, кому твой вид нужон? Ведь оно, если, к примеру, ливень хороший, то тебя и с двух шагов никто не заметит. А коли когда и заметит, так ему твой вид явное дело без надобностев, чай, не невеста.
Одиннадцатая женщина. Ну, знаете, невеста — не невеста, а всякой женщине получше одеться хочется.
Пятая женщина. Вот в чем-то и беда. Сами и виновны. Явное дело. Все норовим теперь что получшее ухватить. Двифицит. Сорту — люк. Сапоги нам всем подавай шоб финляндские, да шоб из самой мягкой кожи, да на доподлинном меху, простыни — шоб африканские, на свои вроде и лечь уж зазорно, мясо — так шоб уж одна мякоть, шоб боже упаси ни одной косточки, плащ — так шоб беспременно хфранцузский, последнего фасону. А что ж мы, собаки, что ли, чтоб кости глодать? Вот за мякотью и стоим. Что ж тут поделать!
Шестая женщина. И не говорите, у меня давеча голова разболелась, так я мужа заместо себя за мясом послала. Так он мне через десять минут на четыре рубля одних бараньих костей приволок — обе лопатки ему мясник отвалил. Вот как надул!
Все смеются.
И ведь пришлось смолчать, иначе в другой раз в магазин не выгонишь: скажет, не понимаю, дескать, сама иди.
Десятая женщина. А что, бывает и нас, женщин, хорошо надуют. На той неделе мне, например, зарез подсунули. Я в другом районе в магазин зашла. Своего-то мясника я как облупленного знаю, он меня на мякине не проведет, а этот так ловко кусок перед носом крутанул — только мясо видать было, а домой прихожу, развернула — батюшки, одни жилы, так и есть зарез. Эва и крутанул.