Чтение онлайн

Я вижу, как в голубых глазах мелькает возмущение. Ещё бы! Стерпеть пощёчину и отказ не каждому дано, тем более такому эгоистичному индивиду, чья щека горит не так сильно, как полыхает задетое самолюбие.

– До центра подкинуть? Или прямо здесь бросить? – спрятать язвительного тона при всем внешнем спокойствии не выходит и получивший по заслугам, выдаёт себя сведенными к переносице бровями. Но встретив мою невозмутимость, граничащую с ледяным спокойствием, твердо принимает решение за меня. – Саш, останови. Леди желает совершить вечерний променад.

Голос звенит издевкой и неприкрытым наслаждением от якобы доставленного мне неудобства, в ответ на моё непринятие навязываемых ласк. Я уж лучше пешком, на высокой шпильке в другой конец города, чем с этой компанией проведу ещё хоть минуту своего личного времени.

Визг тормозов смешивается с восторженным возгласом Лики, которая убивает наповал короткой фразой, брошенной через плечо:

– Мартюш, прости, но прогулка без меня. Я кажется, влюбилась, – мурлычет она, как мартовская кошка, забивая на то, что мне светит перспектива остаться глухой ночью одной на улице.

– Совет да любовь, – бросаю обиженно поздравление, спеша поскорее выскочить из машины, пока кое-кто не передумал.

– Ринату привет, – пальцы плотным кольцом ложатся вокруг моего запястья, чуть придерживая и не давая возможности высвободиться. Но в ступор меня вводит совсем не физическая вольность, а произнесенное имя.

Этому человеку я под страхом смерти не решусь рассказать, как провожу вечера, как безрассудно оказываюсь в машине малознакомых молодых людей и с какой лёгкостью меня из неё же вышвыривают.

Третий не лишний

Марта

"Ринат, Ринат, Ринат" – повторяю, как заведённая и не могу отделаться от ощущения, что он повсюду. Если не сам Ринат, то кто-то обязательно приглядывает за мной, не оставляя без внимания компании вокруг меня, мои дела и провальные попытки отдыха. Будь то посещение университета, или кофейни поблизости, даже поход в клуб на самой окраине города, подвергаются сканирующему бдительному присмотру.

Но если хорошо подумать, то с таким ангелом хранителем я меньше попадаю в передряги, словно всегда под заботливым крылом. Сегодняшняя поездка с нагловатым, распушенным себялюбцем полностью это доказывает, впрочем, и злит не меньше. Без его ведома шагу ступить не позволено, без личного одобрения в узкий круг общения не пролезет никто.

Вот только всё чаще мне хочется свободы, лёгкости, хочется раздвинуть рамки, освободиться от навязчивой опеки и жить так, как мечтается, и так, как он мне не позволит.

Спустя несколько минут полного одиночества обретаю чёткое ощущение чужого присутствия и взгляда – хищного, почти доводящего до жутковатого смятения.

До меня доносятся обрывки каких-то фраз, тихие смешки и довольно-таки тяжёлая поступь, догоняющих меня шагов. И те с каждой секундой разносятся усиливающимся эхом по пустому переулку, в который я опрометчиво прошмыгнула, лишь бы меньше привлекать внимания к своей одиноко бредущей особе.

Старательно игнорирую расползающуюся панику, но прибавить ход не решаюсь, дабы не давать преследователям повод почуять страх, который давно гуляет в крови. Бешеный стук сердца, отдающийся болезненной пульсацией в висках, перебивает цокот каблуков, а те, так и норовят попасть в дырочки да трещинки выщербленного асфальта.

Лёгкий порыв ветра доносит до меня пряные древесные нотки парфюма и тот мельтешит, щекочет в носу, ещё ярче напоминая о хозяине этого аромата.

– Да стой ты!

Теперь погоня меня не пугает, а злит с утроенной силой и с трудом подавив в себе отвращение, я решаюсь вступить в диалог, но при этом не поворачиваясь к оппоненту лицом и не сбавляя шаг. Я развернусь лишь в одном случае, чтобы ударить по второй подставленной щеке. Хотя я очень сомневаюсь, что этот наглый тип после пощёчины, вернулся за мной с миром, или за добавкой.

– Что ещё мне передать Ринату вместе с приветом?

Одним стремительным движением меня всё же разворачивают на сто восемьдесят градусов, да так резво, что закушенная от волнения губа отзывается болью, быстро наполняя рот солоноватой влагой, проступившей от укуса крови.

С губ срывается резкий всхлип, который тут же тонет в мужской ладони, зажавшей мой рот.

– Тише, птичка… тише, а то ненароком крылышки обломаешь, – успокаивающе шепчет знакомый голос, а пронизывающая холодность голубых глаз, заставляет меня поёжиться. – Совсем замёрзла.

Вкрадчивая заботливая интонация оседает недоверием, а небрежно накинутая на озябшие плечи моя же забытая в машине куртка, диссонирует со словами. На деле он совершенно не проявляет заботы и нежности, хватаясь за воротник-стойку и притягивая меня ближе, пока я не упираюсь своим носом в его.

Ростом он чуть выше меня и моложе, чем мне успело показаться в первый раз в полумраке автосалона. Статная фигура, полная мужественной красоты и силы, с которой он до скрипа кожи сжимает в кулаках куртку. Нависает, давит своим преимуществом и наверняка умением запугивать, зная себе цену. Ведь он именно поэтому здесь.

Я разозлила, отшила в присутствие посторонних, обломала вечер и он вернулся вершить возмездие. Пусть выкусит, я не боюсь боли, а мой характер закален дисциплиной и нешуточной конкуренцией.

– Руки убрал, – с усилием проталкиваю слова по пересохшему горлу, хрипя, но создавая впечатление несломленной гордыни.

Не думаю, что человек в здравом уме, зная Рината, замыслит пойти дальше банальных угроз или игры в "кошки-мышки". Обидеть меня равно нажить в его лице врага, очень опрометчивый поступок может отлиться обидчикам моими слезами. Да я и сама не собираюсь так просто сдаваться на милость не пойми кого.

– А если не уберу?

Дразнит, чуть заметно улыбается уголком рта, отстраняется от меня, давая сделать глубокий, такой мне необходимый вдох. Но следовать моему приказу не спешит, оглаживает подушечкой большого пальца подбородок, скользит под воротник, чтобы нащупать на шее венку, трепещущую от волнения.