Чтение онлайн

То, что она выросла и приобрела соблазнительные формы, – бонус ему за годы лишения.

– Я не знаю, что сказать. – Голос Лекси звучал еще тише, чем раньше.

– Вот что, дорогая. – Атлас поднялся и подошел к окну, отметив про себя, что на улице опять начался дождь. Как всегда. Это ведь Англия. Он поднял один из маленьких полированных камней, которые лежали на подоконнике, и подбросил его в руке, проверяя вес, а затем снова положил его на место. – Ты не просто предала меня. Конечно, ты это сделала. Но ты также предала и себя. И, что еще хуже, ты предала Филиппу.

Лекси вздрогнула, как будто от удара.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – подавленно сказала она. – С момента твоего освобождения я только и думаю о том, что сказала тогда, пытаясь понять, как я так ошиблась…

– К счастью для тебя, Филиппа мертва, и она не видит сейчас всего этого, – сказал Атлас без малейшей жалости к ней. – Ошибка правосудия. Лишение свободы ни в чем не повинных людей. Настоящие убийцы Филиппы остались на свободе. Хотя есть только один вопрос, который я хотел задать тебе на протяжении всех этих лет в тюрьме. – Он сделал эффектную паузу. Лекси смотрела на него в упор, и в ее глазах плескалось волнение. Он надеялся, что она терзается муками совести сейчас. – Ты гордишься собой?

Она сглотнула, в ее глазах блеснули слезы. Атлас подумал, что сейчас она заплачет. Но нет, Лекси сдержалась. Он почувствовал что-то похожее на гордость за нее в этот момент. Будто для него было важно, что сейчас она могла себя контролировать лучше, чем десять лет назад.

– Я не думаю, что кто-то гордится чем-либо сейчас, – проговорила она тихо. Гамма эмоций промелькнула на ее лице.

– Мы говорим не о ком-то, – строго сказал Атлас. – Твои дядя и кузены столкнутся лицом к лицу с возмездием. И уверяю тебя, никто их них не заслуживает того, чтобы ты бросалась на их защиту. Я говорю о тебе, Лекси. Я говорю о том, что ты сделала.

Он ожидал, что она смутится. Атлас помнил девочку, которая всегда была слабой. Существующей где-то на задворках как фон. Всегда за спиной Филиппы. Тогда ей едва исполнилось восемнадцать, и она готова была распуститься в прекрасный цветок. Он знал это, хотя старался и не обращать внимания на двух глупо хихикающих девчонок, бродящих по огромной территории поместья.

Ее губы, пухлые и сочные, всегда манили его. Лекси была немного ниже Филиппы, и в ней била какая-то нервная энергия. Рядом с Филиппой, томной и непринужденной блондинкой, она всегда выглядела неловко.

Они были просто девочками. Тогда он это знал. Но сейчас, из-за стольких лет, проведенных в заключении, он словно попал в другую реальность.

Атлас ненавидел часть себя, которая все еще вспоминает ту привязанность, что он испытывал к бедной родственнице Ворсов. Маленькая церковная мышка, к которой семья относилась как к своей собственной Золушке. Как будто она должна быть рада тем объедкам, которые доставались ей на обед с их стола. И которая рада благодарить их за снисходительность до конца жизни.

Теперь она заперлась в самом дальнем уголке усадьбы, делая всю работу и находясь подальше от глаз своих родственников.

Все так, как всегда и хотел ее дядя. И Атлас должен был бы испытывать к ней сочувствие.

Но он этого не сделал.

Лекси выросла и превратилась в красотку, хотя все еще была одета как мышь. И если уж совсем точно, то она выглядела как типичный секретарь. Юбка, безвкусная блузка, волосы стянуты в пучок так сильно, что наверняка у нее болела голова.

Она почти сливалась с обоями в комнате в этой одежде.

Но все же. Мышь, или секретарша, или Золушка, она не смутилась, не стушевалась. Она была более смелой, чем многие из мужчин, которых он встречал в тюрьме.

– Ты не представляешь, насколько мне жаль, что мои показания отправили тебя за решетку, – сказала девушка. Она смотрела прямо на него, не отводя в сторону глаз, в которых было видно страдание. – Но, Атлас, я не произнесла ни слова лжи. Все, что я сказала, – это то, что я сама видела.

– То, что ты видела. – Он горько засмеялся. – Ты имеешь в виду, все то, что крутилось в твоем воспаленном подростковом мозгу.

– Только то, что я видела, – резко произнесла она, а затем покачала головой. – А что ты хотел от меня? Чтобы я солгала?

– Конечно нет. – Атлас направился к ней, так что ее маленький стол теперь разделял их. Он был так близко к ней, что мог чувствовать ее запах. «Мыло», – подумал он. И еще какой-то приятный аромат, который окутывал его. Он видел, как бьется пульс на ее шее. – В конце концов, что у тебя есть, если не твое слово? Твое целомудрие? – Он выделил последнее слово так, что она сжалась. – Я понимаю, этого требует благотворительность, благодаря которой ты здесь. Твой дядя всегда ясно выражался на этот счет, правда? – Она снова покраснела. Но Атлас не должен был очаровываться ее внешним видом. Он понимал, что после стольких лет в тюрьме любая женщина покажется ему симпатичной. Ничего личного.

– Мой дядя всегда был добр ко мне, – сказала она своим тихим голосом, и что-то странное промелькнуло в ее глазах.

– Думаю, он заставляет тебя верить в это.

Ее лицо опять вспыхнуло.

– Я понимаю, что ты никогда не сможешь думать о них хорошо. И я не виню тебя в этом.

– Полагаю, я должен радоваться, что мне разрешили высказать свою горечь. Словно раскаяние за преступление, которое я не совершал, сделало меня идеальным человеком.

Лекси слегка задрожала, и это словно высвободило что-то внутри его. Все эти годы он изрыгал проклятия, кипел и строил планы мести.

– Не буду тебе врать, Лекси. Я ожидал, что это будет трудно.

– Твое возвращение?

Он зачарованно наблюдал, как она сжала губы. Как будто сильно нервничала. Или ее губы были сухими. А Атлас провел без женского общения слишком много времени. И не важно, что случилось, он оставался мужчиной в первую очередь. И он мог придумать несколько способов, как увлажнить эти губы.

Но не сейчас. Все впереди.

– Я и не жду, что ты поверишь в это, – сказала Лекси со всей серьезностью, которая заставила его почувствовать… беспокойство. – Но все чувствуют себя ужасно. Мой дядя. Мои кузены. Все мы. Особенно я. Если бы я могла что-то изменить, поверь мне, я бы это сделала.