Чтение онлайн

— Сейчас все в порядке?

— Да. В полном. Вчера было немного дурно и хотелось спать. Поэтому я осталась там ночевать. У них стоят такие кровати, похожие… я спала целый день. Ты думаешь, и про это ей стоит рассказывать?

— Нет. Я ожидал, что такие вещи ты мне могла бы рассказать.

— Вот уж не знаю, что бы случилось, поведай я это тебе!

— А почему тебе не пришло в голову, что я бы не настаивал на аборте? Родила бы. Кстати, чей он?

— Одного парня с курса.

— Не Роджера?

Она рассмеялась.

— Роджера? Не-ет. Он — мой постоянный ухажер.

— Эллен, если не в колледж, то куда ты собираешься?

— Куда — не имеет значения. Важно как!

— Хорошо, как? Давай обсудим «как».

— Не будем. Ни ты, ни она не поможете. Мне необходимо самой разобраться во многих вещах. Я ведь даже не знаю, кто я! И другое дело, что я совсем не то, что ты обо мне думаешь. Я не люблю, когда ты называешь меня ангелом.

— А почему раньше молчала?

— Потому что тебе нравилось именно так думать обо мне. Я также совсем не такая, как думает ма. Я ненавижу Радклифф. Меня не интересует ни литература, ни политика, ни наука, ни гражданские права и прочее. Вы оба лишены одной простой вещи. Той самой честности. Я хочу быть честной. Я не собираюсь больше лгать, не желаю. Я хочу жить по-другому. Отныне я буду ложиться в постель только с тем, с кем мне хочется, и никогда не лягу с тем, с кем я официально должна, не лягу, чтобы убить время или потому, что лечь гораздо легче, чем объяснять, почему я не хочу. И я не собираюсь упрашивать своего парня остаться со мной, если он не пожелает.

— Но, моя дорогая изобретательница, люди уже давно размышляли над этим. И я, признаться, тоже.

— Тогда ответь мне — что изменилось? Почему вы все притворяетесь? Не лучше ли быть самим собой, со своими изъянами и недостатками?

— Эллен, ты преувеличиваешь.

— Я и тебя имею в виду. Я поначалу думала, что ты с мамой не расходишься только из-за меня. Теперь я вижу, что я — лишь удобный предлог. Раньше я сказала тебе — не надо вам быть вместе из-за меня. Сейчас я ничего не скажу тебе! Ничего, папочка!

На меня села муха. Я прихлопнул ее резче, чем надо.

— Эванс! — услышал я. Флоренс стояла в дверном проеме. — Времени уже нет. Тебе пора идти сюда.

— Иду! — прокричал я в ответ.

Флоренс игриво помахала Эллен.

— Не перетруждай его, Эллен. Оставь немного мне. — Она рассмеялась и зашла в дом.

— Ангел, когда ты летишь?

— Наверно, сегодня. Ближайшим рейсом.

— Хм. Знаешь, я тоже лечу, отец схватил воспаление легких…

— Сочувствую.

— Он в порядке, но что-то с головой, говорит со мной, зовет меня… В общем, я предлагаю лететь вместе.

— Когда?

— Двенадцатичасовым, на «Юнионе».

— Хорошо, если достану билет.

— Там в салоне и закончим наш разговор.

Я пошел в дом.

— Так ты сделаешь за меня грязную работу? Скажешь ей?

— Попробую. Она спросит меня, где ты была три дня. И в соответствии с новой установкой на жизнь, тест номер один — сказать ей правду?

— Я решила, что это — моя последняя ложь.

— И заодно решила, что лгать за тебя буду я?

— Па, я живу в этом доме с тобой и твоей женой, кому-то я должна была сказать. Извини.

— Хорошо. Я, пожалуй, пойду. У Флоренс накопилось много счетов и прочего. Что-нибудь придумаем!

— Удачи!

— Кстати, — начал я снова, — если уже не едешь в Радклифф, то куда же ты собираешься? Против вопроса не возражаешь?

— Возражений не будет, если не будешь пытаться остановить меня. У моего парня, точнее, у его родителей, есть дом, а сами они куда-то уехали…

— А предохранительными устройствами неплохо бы запастись прямо здесь!

— Устройствами! Ха-ха! Неплохо сказано! — рассмеялась она.

— Не шути с этим делом. Особо на парня не полагайся. Девчонка сама должна о себе думать.

— Знаю, папка, знаю! А ты — молодец!

— У меня свои проблемы.

— Еще бы. А она по-своему мила. Одна добродетель — судя по снимкам, да? И ты все еще влюблен в нее, папка…

Эллен подпрыгнула и чмокнула меня в щеку.

— Извини, папка, я вела себя просто по-свински…

Я повернулся и вбежал в дом.

Опыт прожитых лет научил меня одной непреложной истине — врать надо как можно ближе к правде. Это лучший способ, потому что факты, соотнесенные с другими фактами, выуженными у тебя после вопросов, расследований и просто после прохождения определенного времени, держат твою версию в самом выгодном свете и оттесняют ложь.

— Она ездила в Тиахуану, — сказал я Флоренс.

— В Тиахуану? В этот мерзкий городишко! Зачем?

— Наверно, взглянуть на изнанку жизни.

— Вот именно, на изнанку!

— И подумать.

— Обязательно там?

— Ну ты же знаешь! Молодежь!

— С кем она была?

— Одна.

— Что она там делала?

— Гуляла по окрестностям, но в основном лежала в гостинице и думала о жизни.

— Что же она там думала?

— Ты же знаешь. Молодежь!

— Для дум о жизни и здесь существует масса прекрасных мест. И к каким же выводам пришла наша студентка о жизни?

— Об этом она молчит.

— А ты, случайно, не знаешь, по какой такой причине она не могла рассказать то же самое мне?

— Может, плохое настроение…

— Зато вовремя. Да и — подумать только — она лгала мне!.. Впрочем, лучше забыть. У нас и так нет времени. Ты собрал чемодан?

— Нет. И не приступал.

— Сколько времени уйдет на него?

— Минут десять.

— Нереально. Положим, двадцать. За двадцать минут управишься? Я помогу.

— Разумеется.

— Тогда подобьем первый итог. Сильвия, у нас остается полчаса. Садись, Эванс. Дайте мне лист номер один, Сильвия.

Сильвия вручила ей листок желто-луковичного цвета. Я заметил, что листков несколько и на каждый есть по две копии. Флоренс дала мне копию первого.

— Эта копия — для тебя. Можешь оставить его себе. Он содержит твое имущество и ценные бумаги. Я быстро прочитаю их. Если возникнут вопросы, задавай. Итак, счет в банке Боуэри, в Нью-Йорке. Сумма, разумеется, все та же, какую мы имели, покинув Нью-Йорк, плюс проценты. 7809.43. Следующее — твоя зарплата. 17 122.92. «Вильямс и Мак-Элрой», несмотря на все твои причуды, не прекратила начислять тебе зарплату, даже не поставила это под вопрос. Любит тебя мистер Финнеган! Далее, наши вклады — в этом коричневом конверте три государственных облигации, серии «С», каждая выходит где-то по 10 000 долларов. И, наконец, твои акции, купленные для игры на бирже, с моей точки зрения, крайне неудачные, потому что ты купил их, не посоветовавшись с умными людьми. Им была отведена роль регулятора твоих долларовых вкладов. Но они выгорели. Авиалиния Клондайк, к примеру, разорилась. Дотла. Я говорила тебе не брать ее акции. Идея авиакомпании, чьей единственной и всеобъемлющей целью является освоение дикого севера Канады в поисках предполагаемых урановых месторождений, — уже само по себе смешно! Впрочем, покойников оставим! Ты купил 600 акций по 19 долларов. Сейчас их цена 2 доллара и покупателей нет. Остальные ты купил вполне прилично, но на рынке они статичны. Во всяком случае, мы с Сильвией оценили твой полный портфель в пределах 15 900 и твое общее состояние в… мм, не сильны в сложении, порядка 67 132.35. Вопросы?