Чтение онлайн

Виктор.

Решил не терять времени даром. Врач чётко дал понять, что время уходит. Сходил за гитарой и вернулся в её спальню, крепко сжимая гриф.

— Наталия Дмитриевна, вы не против? — показал ей гитару.

— Вы собираетесь играть? — непонимающе уставилась на меня мать Елены.

— Да, — тихо ответил ей. — Она любит мои песни. Может быть, музыка вернёт её к нам.

— Что ж…, — смахнула новые слёзы княгиня. — Играйте, Витя, играйте.

Она звала меня по имени с того дня, как приехала. Все границы, титулы и былая вражда словно забыты, а мы плывём в одной лодке, именуемой горем. Сейчас мы испытываем схожие чувства. Конечно, она — мать, ей куда тяжелее, чем мне. Но и я сам не свой. Я слишком сильно полюбил непокорную красавицу, которая научила меня многому, заставила задуматься. Жаль, что понял это слишком поздно…

Сел в кресло, которое мы придвинули к кровати, чтобы часами держать её еле теплую бездвижную ладонь. Расположил инструмент поудобнее на коленях, и наплевав на руку, которая всё еще болела, стал перебирать струны и петь те песни, которые ей нравились. Мать Елены тихо плакала в кресле у камина, сочувствуя мне, себе, нашей любви, которая могла бы быть, если бы жена выжила…

Я сразу заметил, как она слабо шевельнула рукой и медленно собрала пальцы в кулак. Оборвал песню на середине, небрежно бросил гитару, которая со звоном струн упала на палас. Я взял её пальцы в свои, и она сжала мои в ответ!

— Она шевелиться, — сказал я матери, пребывая в состоянии близкому к обмороку. — Елена, любимая, открой глаза!

Натали тут же подошла к кровати и склонилась над дочкой. Ресницы девушки дрогнули, и она медленно приоткрыла веки. Раздался слабый стон.

— Пить… — прошептала еле слышно она, и Натали тут же кинулась к графину, наполнила стакан и отдала его мне, чтобы сам напоил девушку.

Руки княгини слишком сильно дрожали для этой миссии. Бережно приподнял голову баронессы и поднёс стакан к губам. Елена сделала несколько жадных глотков и снова без сил обмякла в моих руках. Но осталась в сознании. Она смотрела на меня. Сил говорить у неё пока было слишком мало.

— Врача! Княжна очнулась, — громко крикнул я в приоткрытую дверь.

Я сидел на коленях возле кровати жены, нежно сжимая и целуя прохладные пальцы. Какое счастье видеть снова её глаза и чувствовать, как она слабо сжимает мои пальцы!

— Ты вернулась, — шептал ей. Трудно было унять волну эмоций, что обрушилась на меня при виде её очнувшейся. Она жива. — Я счастлив. Мне больше ничего не надо.

— Милая, — мать Елены прилегла к ней кровать с другой стороны, обняв её словно маленькую. — Как я скучала…

Натали еле сдерживала рыдания. Какое же облегчение, что наша красавица остаётся на грешной земле вместе с нами!

— Что со мной? — тихо спросила Елена.

Произнести даже несколько слов ей было необычайно тяжело.

— Ты заболела. Но всё самое страшное позади, — княгиня мудро решила не говорить пока девушке истинных причин её недуга.

Пусть сама вспомнит, а пока не стоит её волновать лишний раз. Елене нужны силы на восстановление.

В дверь постучали и скорым шагом вошёл взволнованный врач. Я и княгиня отступили от кровати, давая возможность доктору провести осмотр. Антон Павлович хмыкнул, закончив исследовать живот Елены.

— Чем я больна? — спросила его бледная девушка.

— Не говорите пока много, баронесса. Вы пока ещё слишком слабы. Но дело идёт на поправку. Волноваться не нужно, всё миновало. Сейчас я дам рекомендации Тамаре — около двух недель Елене Олеговне необходимо особое питание. Виктор Альбертович, пройдёмте в ваш кабинет, обсудим некоторые детали.

Я тут же направился на первый этаж, следом за мной и доктор. Он явно не захотел говорить какие-то вещи при Натали и Елене. Признаться, я даже начал волноваться, что миновало нас не всё. Эти слова Антон Павлович явно сказал для успокоения жены. А мне сейчас может сказать, что — то менее радужное.

В кабинете предложил доктору присесть, а после — бокал бренди.

— О, нет. Благодарю, но вовсе не пью. Спасибо за заботу, барон.

— Что ж, как знаете. Что с моей женой? Почему вы не захотели говорить об этом при ней и её матери?

— Не переживайте. Просто лишние тревоги ни к чему. Всё самое страшное, действительно, позади. Но Елена Олеговна была очень тяжела. Честно говоря, большое чудо, что она выжила. Ей предстоит теперь долгий путь к выздоровлению. И я боюсь, что этот яд не вышел из вашей супруги без последствий. Яды необратимо травмируют желудок. Теперь неизвестно, что и как она сможет есть. Баронесса очнулась, но это не значит, что она будет полноценной.

Я тяжело дышал, опустив глаза на свои сцепленные до белых костяшек пальцы. Вот оно как. Беда не приходит одна

— Но у неё есть шанс быть… полноценной?

— Конечно, шанс есть. Я. как и сказал, дам рекомендации по питанию. Мы сможем восстановить по возможности орган. Но мы не можем сказать наверняка, насколько сильно нанесена травма ядом. У вашей супруги ещё долго будут боли. И в последствии от многих продуктов придётся отказаться — искалеченный желудок больше не сможет функционировать как раньше. Баронессе будет требоваться диета, возможно, и дальше. После заживления.

Я лишь вздохнул. Ну диета — ещё не так страшно по сравнению с тем, что она могла вообще умереть. И боли мы вытерпим вместе. Я буду с ней, буду не спать и стараться лаской отвлекать от болей. А когда она поправится… Она сделает свой выбор. Покинет меня или останется.

И про Стешу я вовсе забыл. Настю слуги выпустили, её я больше не обвиняю, и она вновь крутилась рядом с нами в доме и будет снова рядом с женой. А вот Степанида так и сидела в подвале и ждала своей участи среди крыс. Настало время расплатиться ей по счетам.

Любит яд? Отлично. У меня появилась идея решения данного вопроса.

Спустя неделю.

Елене повезло, и её желудок не был отравлен настолько, чтобы его окончательно сгубил яд. Она вспомнила, что с ней произошло. Боли были и продолжались после каждого приёма пищи, но правильное питание и диета довольно быстро вернуло её лицу цвет. Через несколько дней девушка начала подниматься с постели, а спустя неделю ей подавали отдельные блюда уже в столовой.