Чтение онлайн

— Дочь, — обратилась она ко мне, сев на софу. — Нам нужно поговорить.

Я выжидательно обернулась на неё, на время оставив свои вещи в покое — у меня будет еще много времени, чтобы разложить их так, как мне захочется.

— Что у вас произошло? Ты не можешь просто так взять и уйти. Жена не имеет права уезжать от мужа более, чем на три дня.

— Я же сказала — мы расстались. Он отпустил меня и даст мне развод. Сказал, займётся этим вопросом сам. А я могу уехать.

— Отпустил? — удивилась Натали.

— Да.

— Почему? — нахмурила брови она.

Больно странным всё это казалось женщине.

— Позволь я не буду тебе говорить о причинах. Он виноват, и это знает. Виктор понимает, почему я ушла.

— И что теперь? Как мы будем жить?

— Не переживай об этом. Барон Гинцбург обещал нам помогать, и не бросит на произвол судьбы. Он дал слово.

Мама приподняла в изумлении брови, немного помолчала, подбирая слова для продолжения диалога.

— В таком случае, если ты не вернёшься в течении трёх суток, он может расторгнуть брак, указав причину о том, что жена его покинула. И тогда ты больше никогда не сможешь выйти замуж.

— И пусть. Я и не хочу больше. Об этом я тебе тоже говорила, ещё до свадьбы.

— Это легкомысленно, Елена.

Я лишь пожала плечами и стала разбирать тюки и сундуки дальше.

— Признаться, я вовсе не ожидала от молодого барона таких…щедрых поступков. Это весьма и весьма благородно с его стороны.

— Я тоже. Не думала, что он, когда-нибудь подумает и о том, чего хочу я, а не только о себе, — ядовито отозвалась я.

— А ты уверена, что ты хочешь именно этого?

Теперь уже настал мой черёд замолчать и задуматься. Пока мама не задала мне этот вопрос, ответ на него был для меня очевидным. Но теперь на грани сознания где — то глубоко появилось крошечное сомнение.

— Да, кажется… — не совсем уверенно ответила я.

Потом ещё немного подумала и уже гораздо твёрже сказала:

— Да. Этого.

— Выходит, Виктор тебя, и вправду, любит.

Я поджала губы и бросила на кровать шкатулку.

— Мама, может быть, хватит уже о нём? Ничего не хочу ни знать, ни слышать ни о Викторе, ни о его любви.

— Ладно, — встала она и направилась к выходу, понимая, что сейчас я её не услышу. Обернулась у самого выхода. — Я всегда тебе рада и приму. Но мне жаль, что всё вышло именно так.

Спустя две недели.

Поместье Орловых.

Елена.

Радость от ощущения свободы и пребывания в родительском доме всего через несколько дней улетучилась. Я стала думать о том, какой будет моя дальнейшая судьба, какой будет моя жизнь.

И вдруг обнаружила, что больше не могу жить так, как раньше. Всё в этом доме до боли знакомое и родное, но он как будто бы больше не мой. Мне как будто чего — то не хватало. Все привычные занятия не приносили радости, как до замужества. Объяснить самой себе эти странные чувства я никак не могла, и потому настроение моё было не самым лучшим. Мама уже начала спрашивать, уж не тоскую ли я о Викторе и не стала ли сожалеть о содеянном…

Не стану отрицать — я о нём вспоминала. Мне помнились только хорошие моменты, которые мы провели вместе: песни под гитару у камина с бокалом вина, подаренная лошадь, потом котёнок, которого я решила не забирать — ведь всем известно, что коты привязываются к дому, а вовсе не к людям. Вспоминала вечера в его кабинете, где он показывал мне чертежи, макет станции. Его отца, который всегда был со мной добр. Слуг, которые так радовались моему появлению в доме Гинцбургов, а потом плакали, провожая, как родную.

Я провела в доме барона четыре месяца, а ощущение такое, будто прожила там долгие годы — настолько много произошло там событий, настолько жители дома приняли меня.

Я старалась не думать о Викторе, но у меня ровно ничего не выходило. И если днём это были невинные воспоминания, то ночью мне снились наши ночи: он снова целовал меня то нежно и бережно, то страстно и грубо, прижимал меня к себе, дарил невыносимые порой эмоции от своих ласк, брал меня, заставляя дарить ему стоны. Во сне я была совсем другая с ним — осмеливалась целовать его сама, вплетала пальцы в его волосы, не стеснялась своего удовольствия, которое он дарил мне в постели.

Просыпалась с дрожащими руками. Тело моё было в напряжении, внизу всё томилось и было влажным. Моё тело помнило и желало его. оно требовало Виктора вопреки всему. Я очень надеялась, что вскоре эти сны оставят меня — слишком сильно они меня терзали и выматывали. Проснувшись вдруг среди ночи от собственного громкого стона, я ещё долго не могла унять неровное дыхание и уснуть до самой зари. А поутру снова была не в духе из-за регулярного недосыпа.

Да и в целом, моё состояние здоровья оставляло желать лучшего. Живот пока еще болел после яда, постоянно тошнило, рвало даже, особенно по утрам. Постоянно хотелось спать. Наверное, сказывается стресс и ранняя весна.

Я не хотела признаваться самой себе, что несмотря на всё, что он делал со мной — я тосковала. Да. тосковала. Мне не хватало его взглядов. Его губ и рук. Мне не хватало Его.

Но это был мой выбор. Назад барон всё равно не примет меня, хотя в мозгу уже зародилась шальная мысль вернуться. Он слишком гордый, не пустит даже на порог. Неужели, я всё же ошиблась, и приняла неверное решение? Если оно верное, то почему сердце и тело так ноет без его ласк и любви?

Натали.

Я наблюдала за Еленой уже не первый день. Когда она была вдали, можно было бы и не заметить. Но сейчас она под постоянным моим взором, и я уже почти уверена, что она понесла от барона. Тошнота по утрам, слишком резкая реакция на некоторые запахи и появившееся вдруг полное отвращение к мясу — тут и повитуха не нужна, чтобы понять, что княжна беременна. Вчера я спросила, когда у неё в последний раз были признаки отсутствия беременности, и она призналась, что давно пора, но так ничего и нет уже как несколько недель. Она тоже догадалась о беременности и решила скрыть её. Но мы не имеем права умалчивать этот факт.