Сделка
Шрифт:
– О чем ты? Ей этого не надо. В доме другой мужик…
– Нет, в дом она его не привела, чтоб дочку не травмировать. И потом – если Вере этого не надо, что я тут делаю, скажи на милость? У меня своих проблем хватает!
Все, что могла, Ира сказала. Обнадеживало хотя бы то, что Виталик не послал ее сразу подальше. А теперь уж пусть сами разбираются.
Она попрощалась с ним и ушла, оставив парня в раздумьях – выбирать между гордостью и отравленной любовью. Выбор для нее слишком легкий – она бы не простила никогда. Но ведь у нее не было ребенка… Пока не было.
Задержка составляла всего пару недель. Ирина еще не ходила к врачу – но чувствовала, как что-то в ней неуловимо изменилось. Хотелось носить себя осторожно, как хрустальную вазу, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
К началу августа поставили срок – пять недель. Узнав о ее беременности, Димка сразу предложил пожениться. Ирина молчала. Тогда он отправился к ее маме, и они насели на Иру вместе. Но она заявила, что ей нельзя нервничать, что никаких свадеб «в положении» не хочет, вот родит, а там видно будет. На самом деле Ира не собиралась замуж, прекрасно зная, что жить с Димкой не сможет. Его попытку переехать к ней она тоже категорически пресекла. С капризной беременной женщиной спорить не стали. Ирина знала, что ведет себя, как последняя стерва, но ей было уже все равно. Дима раздражал ее теперь, и чем больше он проявлял заботы, тем больше становился не нужен.
Главной поддержкой была мама – она приходила, терла дочке морковку, покупала творожки и выжимала соки. И даже ходила вместе с ней в консультацию. Она тоже давно мечтала о внуке.
На работе, конечно, ничего пока знать не могли. Ленка, кстати, уволилась, и Ира вздохнула с облегчением – шипение за спиной давно стало невыносимым. Разбирая Ленкин стол, новая девочка нашла прошлогоднюю газету с фотографией из Суздаля. Маша и понятия не имела о той истории и газету собиралась выбросить, но Ира подобрала.
Теперь эта статья не казалась ей столь отвратительной. Ирина как будто встретила старого потерянного друга или нашла что-то давно забытое, но оказывается, такое же дорогое, как и раньше. Она смотрела на газету и вспоминала, как Брюсов уговаривал ее не переживать. И как они поехали потом в отпуск… И как прожили эту тяжелую для него зиму…
А ведь Саша с самого начала знал, откуда «ноги растут»! Как же долго, думала теперь Ира с удивлением, у него получалось держаться, терпеть все унижения, быть отлученным от собственного мира! И все это только ради того, чтобы быть с ней? Неужели так любил? Или это было временное помрачение, как считала его мама? Ну, в любом случае, помрачение закончилось…
Кстати, ни одной «живой», не журнальной фотографии Брюсова у Иры так и не осталось, а из совместных снимков вообще был только этот – из дурацкой статейки. Ирина забрала газету домой и бережно пристроила ее в ящике с документами. Туда же попадали теперь все интервью и статьи о его фильмах и о нем самом. Димка однажды наткнулся на этот архив и попробовал устроить что-то вроде сцены ревности. Ира повела себя настолько холодно и резко, что больше он таких попыток не предпринимал – тема Брюсова между ними теперь практически не поднималась.
А Саша был далеко, не звонил и не подавал никаких вестей. Только Петя, когда она в очередной раз приехала в ресторан, сообщил, что съемки в самом разгаре, Лиза катается туда-сюда, пытаясь не выпасть из тусовки и не оставить без контроля своего любимого. Ира слушала спокойно. Образ Брюсова в ее голове стал уже немножко идеализированным. Не измотанная его постоянными звонками, как раньше, она старалась забыть неприятное. Конечно, она и сейчас была убеждена, что поступила правильно, сохранив уважение к себе, но и его теперь почти не осуждала. Вот так сложилось, никто не виноват. Нет, он все-таки любил ее тогда, она точно знает, тогда – любил…
***
В конце августа Ира услышала, что съемки в Китае закончились, и вся остальная работа над фильмом будет производиться в Москве. Значит, Брюсов вернулся. Несколько недель она испытывала тревогу, ожидая звонка, но он не звонил. Давно было пора забыть об этом.
К тому же приходилось регулярно посещать консультацию, сдавать кровь, обходить специалистов. И как только Ира немного отвлеклась от мыслей о Брюсове, он объявился. Причем позвонил Саша не по мобильному, а по городскому, часов этак в одиннадцать вечера. И нарвался на Димку. У Иры было низкое давление, и Дима побоялся оставлять ее одну.
– Тебя к телефону какой-то мужик, – он раздраженно махал перед ее лицом радиотрубкой.
– Привет… – услышала Ира знакомый голос.
– Привет! – она быстро взяла себя в руки и изобразила доброжелательное безразличие.
Пусть только попробует спросить про Димку! Но Саша, даже если и был удивлен, ничего не спросил. Поинтересовался, как у нее дела, услышал дежурный ответ, а потом долго и увлекательно рассказывал о съемках и о Китае. Фильм должен был выйти в следующем году. Во время разговора Дима ходил кругами: то выбегал из комнаты, делая вид, что ему неинтересно, а то нарочно нависал над Ирой, сверля взглядом. Однако беседа протекала совершенно безопасно. Они мило попрощались, но пульс у нее участился, она не могла найти себе место, отвечая Диме невпопад или вообще не слыша, о чем он спрашивал. Тогда Димка не выдержал, обиделся и ушел спать в другую комнату, так и не решившись уехать. А может, побоялся, что она снова созвонится с Брюсовым?
Прошло около недели. К выходным Ира очень устала – работать приходилось в прежнем режиме, а у нее появился токсикоз. Небольшой, правда – только немного подташнивало по утрам, но и это выматывало.
В пятницу Дима довез ее до дома на машине, но Ирина отправила его к себе – хотелось лечь и просто отдохнуть. Она и раньше-то не была способна на кулинарные подвиги, а сегодня тем более. Дима же, несмотря на заботливость, готовить катастрофически не умел. Зато мама его была прекрасной кулинаркой, на столе не переводились пирожки, фаршированные индейки и всевозможные изыски. Кстати, и эта мама тоже считала ее причиной всех своих несчастий – Ирине и тут отводилась несвойственная ей прежде роль.
На улице моросил дождик, было прохладно и серо. Оставшись одна, она переоделась в уютный байковый халат, выпила чаю с молоком (хотя не очень любила «портить» чай, но так советовал врач). И вдруг раздался звонок в дверь. Ира решила, что Димка вернулся, и, ругая его за навязчивость, пошла открывать.
Но это был Брюсов. Ей показалось, что выглядит он неважно – то ли много пьет, то ли не высыпается. Глаза его тревожно блестели. Он широко улыбался, а сам вглядывался вглубь квартиры, как будто ожидая здесь кого-то увидеть. Саша явно не знал, как его примут, но вид сохранял веселый и непринужденный.