Чтение онлайн

— А дальше… Денег не было. Мы их раздали людям. Пустили на получку. Фирма потребовала вернуть деньги в установленные договором сроки. Дальше считалась пеня. Три процента в день.

— И вы решили уладить вопрос…

— Миром, — вздохнул Фурцев. — Формально-то они были правы. Верите, я даже к юристу ходил.

— Верю.

— Ну вот и пришлось договариваться. Представитель фирмы сказал, что они больше не нуждаются в утиле, но готовы взять на эту сумму новое обмундирование. Зимнее. Летнее возьмут старое, в соответствии с договором.

— И вы согласились.

— Да, согласился. А что было делать?

— И что же дальше? — продолжал допытываться Максим.

— Нам пришлось, — Фурцев помялся и закончил, — изыскать эти комплекты, будь они неладны. Отобрали пятьдесят пригодных… относительно пригодных комплектов и раздали сверхсрочникам, контрактникам, срочной службе как новое. А действительно новое отправили в фирму.

— А та самая дельта?

— Да не было никакой дельты. Все деньги прошли по документации, через бухгалтерию, — тут же вскинулся Фурцев. — Ни я, ни начальник склада ничего не положили себе в карман. — В этом Максим сомневался, но промолчал, а полковник продолжил: — Но вы понимаете, часть не имела права продавать обмундирование, не предназначенное для утилизации. Я попробовал договориться с представителем фирмы о том, чтобы отменить замену пятидесяти комплектов в договоре. Они сказали, что могут это сделать, но тогда придется расторгнуть первичный договор, что повлечет штрафные санкции по отношению к стороне — инициатору расторжения. То есть к нам. А это десять процентов. Придется снова гнать деньги туда-сюда.

— Деньги, которых не было?

— Именно. Нет денег — нет платежа. Нет платежа — процент за задержку. Словом, я опять согласился. Хорошо еще, что эти бандиты отложили день получения, иначе нам бы не расплатиться.

— То есть они получили форму задним числом?

— На месяц позже, чем указано в расписке, — кивнул Фурцев. — В акте приема-передачи стоит начало ноября, а реально — самый конец месяца. То ли двадцать восьмого, то ли двадцать девятого.

Максим подумал.

— Вы могли подать на них в суд, — наконец сказал он.

— Не мог. Юрист сказал: дело проигрышное. — Полковник покачал головой. — И потом… наверняка эти дельцы имеют какие-то связи с Саликовым. Не успел он позвонить, и вот они покупатели, на пороге.

— Вы же сказали: счастливый случай?

— Да какой, к черту, счастливый случай? — Фурцев махнул рукой. — Ежу понятно, что никакого счастливого случая. Как-то они завязаны. Может быть, вместе дела крутят. Я ведь звонил ему. Юрист сказал: выиграете только в том случае, если сделку признают незаконной. Вот я и позвонил. А он мне: сумел влипнуть — сумей и выкрутиться. Мол, мозги должны работать, а не задница. Говорит: не умеешь, позвонил бы, а так… От комиссии, мол, прикрою, а остальные проблемы решай сам. Пришлось решать. Вздумай я рыпаться — вмиг услали бы на Колыму, а новый командир или исполняющий обязанности командира подложил бы эти пятьдесят комплектов и стал бы спокойно жить-поживать. Не знаю, как вам, а мне служить на Севере не хочется.

— Никому не хочется, — быстро ответил Максим.

— Вот-вот, никому не хочется, — поддакнул Фурцев. — Поэтому я отдал им эти пятьдесят комплектов, и все. По документам они, естественно, числятся как старые, списанные. Поверьте мне, с этой сделки я не получил ни копейки.

— Хотелось бы верить, — вздохнул Максим. — Ну хорошо, разберемся. Мне нужен договор части с этой фирмой на поставку списанного обмундирования.

— Да, конечно.

Фурцев торопливо полез в сейф, и Максим заметил, как у него трясутся руки. Он долго возился с ключом, наконец дверца открылась, и полковник достал свой экземпляр договора.

— Этот документ я тоже заберу с собой и приобщу его к делу. — Максим убрал листки в кейс. — А теперь мне хотелось бы посмотреть личные дела ваших военнослужащих.

— Хорошо. — Сейчас пузан выглядел несчастным, почти раздавленным.

В общем-то, Максим даже удивился, насколько легко оказалось его прижать. Он-то ожидал упорствования. Если разобраться, мог ведь Фурцев тихой сапой проехать? Сказал бы: «Не знаю ничего, возможно, попался один комплект неплохой. Да разве же за всем уследишь?» Боялся, видать, что допросим мы этих дельцов-покупателей и всплывет дельточка, всплывет родная. А так он вроде бы потерпевший, несчастный. С него взятки гладки. Сам попал.

Максим придвинул к себе папки и открыл первую, уже предчувствуя, что вот сейчас в личном деле Шалимова Юрия Герасимовича увидит вдруг то самое лицо, только живое, с открытыми глазами. Лицо парня, тело которого он обследовал в морге. Поэтому верхнюю корочку Максим открыл аккуратно, словно боясь, что оттуда сейчас появится призрак. Но чуда не случилось. С фотографии на него смотрел скуластый угрюмый малый лет двадцати двух, и не имело это лицо ни малейшего сходства с лицом убитого солдата.

Максим быстро пролистал бумаги: обмундирование, продуктовое довольствие, докладные об арестах, в общем, ничего полезного. Перевернул последнюю страницу: уволен в запас одиннадцатого октября, все, как и положено. Значит, все-таки напутали.

Максим взял в руки следующее дело, открыл. Молодой парнишечка, глаза озлобленные, как у битой собаки. Призван: второго ноября из Воронежа. Родители: прочерк. А ниже подпись: воспитанник детского дома номер семь города Воронежа. Он переписал в блокнотик фамилию: Каховский Олег Матвеевич.

Следующее дело: Ряшенцев Сергей Викторович. Призван: шестого декабря из города Воронежа. Воспитанник седьмого детского дома. Интересно… Перелистнул на последнюю страницу. Прикомандирован временно для прохождения действительной срочной службы к такой-то части четвертого мотострелкового полка, временно дислоцирующегося в городе Моздоке. Все временно… Отправлен: двенадцатого декабря.

— Ничего себе, — Максим посмотрел на пузана, — сколько же они у вас пробыли, эти двое?

— Три дня, по-моему. Не успели приехать и тут же отправились дальше.

— Любопытно. — Максим переписал данные в тот же блокнотик, затем отодвинул папки. — Скажите, а почему именно этих двоих?

Фурцев недоуменно покрутил головой:

— Да откуда же мне знать? Пришло на них требование, прибыл человек из штаба округа, и поехали ребятишки выполнять интернациональный долг.

— Понятно. — Максим сунул блокнотик в карман. — Ну что же, Леонид Григорьевич, мне, конечно, еще придется созвониться с Саликовым. Но я заранее уверен: генерал подтвердит ваш рассказ. Тут все ясно. Всего доброго. — Он поднялся и протянул руку для пожатия.