Сдвиг
Шрифт:
Когда Эмилию вкатили в Главный зал судебных разбирательств, шоу уже вовсю разгоралось. Собрался весь свет Гидроэнтендатуры. Ждали только Его Двухглавие подземной Империи и верхушку Русского Справедливого Суда.
Эмми внимательно прислушивалась к происходившему в зале.
Внезапно она услышала шепот суфлера, вероятно, он был преставлен к ней, что бы рассказывать ей о происходившем вокруг ведь Эмми была ослеплена накладками. Суфлер зашептал:
— Судьи и механические гособвинители пока отсутствуют, их ждут уже собравшиеся в зале уважаемые граждане подземного государства. В первых рядах священные недровладельцы, министры, казначеи и олигархи подземной Империи — это высшая лига нашего королевства. В первых рядах члены святейшего синода Значимых — восседают они на высоких кожаных креслах. Кресла в этом самом экзальтированном ряду — кожаные ручной работы, инкрустированы резной костью, дорогими породами дерева и драгоценными металлами, кресла имеют функции массажа и поднимаемые удобные упоры для ног.
Сразу за ними, в креслах попроще из кожи ягнят и серн, находятся губернаторы и меры подземного Королевства. Выше чиновники высшего ранга Карательных структур и Органов Изъятия. За теми расположились Темнопромышленники производители Тьмецов и гадов, а за ними примерно на сотом ряду колдуны, ведьмы, гадатели и прочие магические персоналии, далее офицеры подземных картелей, ну и на семисотых и выше рядах за колючей проволокой на не струганных лавках чернь да мелкие госслужки, с правами рабов и поденщиков.
С первого до сотого ряда кресла и лесенки украшены драгоценными и полудрагоценными камнями, золотом и платиной, стоят слуги в ливреях с опахалами из бесцветных перьев, разносят на золотых подносах дорогие напитки и изысканные кушанья. С двухсотого по семисотый ряд седалища украшены качественным пластиком и красным деревом, использованы искусственные наполнители для набивки кресел, тут носят угощенья попроще пиво, да водку, в качестве закусок красную подсоленную рыбу, ветчину и недорогие сыры. С семисотого ряда и выше, где сидят на не струганных лавках довольствуются хлебом, дешевой бодяжной водкой и газированной водой. Все собравшиеся с нетерпение ждут появления суда и механических обвинителей.
Переводчик умолк, зал затих тоже, раздались звуки высокогорных ревущих раструбов.
«Суд идет» эхом громкоговорителей нарушил создавшуюся тишину диктор, послышался шум встающих.
— На позолоченных носилках вносят судей, те с надменными взглядами смотрят на всех присутствующих на подсудимую они даже и не взглянули, зашептал переводчик.
Какая глупость весь этот суд, какая безумная тупая глупость судить только за взгляд, только за то, что ты есть, и ты не такая как они и какое вообще они имеют право судить человека с поверхности земли, фактически из другого государства. Да и что это за суд, когда глаза подсудимого закрыты стальными накладками, даже обвинение не выдвинуто, а приговор этого фарса вероятно уж известен всем собравшимся. Глупое шоу, глупое неприятное и невыносимо занудливое, взяли бы и просто убили, к стенке на раз-два-три или повесили, зачем создавать эту пафосную лабуду.
Болели височные доли, в стальных накладках встроены стальные острые шипы, которые клыками впились в голову Эмми, фиксируя прибор намертво. Снять эти пластины можно было только вместе с кожей головы. Давило на череп, ныли уставшие ноги, все тело болело скрученное и сдавленное разными по назначению тисками и струбцинами-фиксаторами. Место подозреваемого представляло из себя сложный механизм, который издали напоминал футуристический стул, состоял из нескольких больших обручей и множества растяжек и фиксаторов, узлов и приспособлений намертво лишавших возможности двигаться тому кто был усажен в это устройство. Это было какое-то нечеловеческое изобретение, какое-то фантастическое кресло ужаса. Раскоряченная, как лягушка на столе у хирурга, Эмми изнывала от истязавших её тело мучительных приборов, сквозь боль она едва слышала голос шепчущего ей на ухо суфлера. К чему такие меры безопасности, что она дряхлая теперь старуха могла им противопоставить или будь она трижды свободна, даже при всем желании не справилась бы и с одним единственным из надсмотрщиков. От боли она временами теряла сознание, просыпаясь то тут, то там пропуская целые куски скверного постановочного суда.
— На сцене появляется придворный Соловей Володя Кирюкица, немолодой разговорчивый пошляк со следами недавно сделанной липосакции, на придворном Соловье дорогой кримпленовый костюм и богатые высокие ботинки со стразами — шепчет суфлер.
— Здрасте здрасте вам мои гнусности! — визжит в микрофон придворный Соловей Кирюкица.
Раздаются аплодисменты, кто-то свистит, слышатся шлепки падающих кусков пищи и скомканных бумажек, которые с первых рядов кидают в ведущего знатные особы, более высокие ряды с менее значимым людом попросту свистят и улюлюкают — шепчет голос в ухо Эмилии.
— Итаг встречаем, повелителя подземного царства, его Величество президента сорока сороков, владельца недр, избранного Землей на правление вечное, встречаем Двуглавого Ру!
Зазвучали торжественные фанфары. В залу вносят на троне Властителя недр земных Двуглавого Ру, жители подземного царства неистово приветствуют абсолютную вершину вертикали власти могущественного правителя планеты двухглавого президента — шепчет суфлер, — с потолка падают серебристые талончики на бесплатную воду. Первые ряды с наиглавнейшими лицами подземной государственной машины кланяются, снимают широкополые шляпы, с достоинством выражают свои чувства преданности — они первые золотые винтики нашей империи. Следующие за первыми рядами на вторых и третьих рядах до десятого плачут или молятся на вершину вертикали, выше сидящие хлещут себя строгими плетьми или розгами, так подданные выказывают жертвенность своей службы, халатно, но регулярно выполняемую ими — прокомментировал воодушевленным голосом суфлер.
Сидящие за сотыми рядами средние вассалы дуют в вувузелы, истошно самоотверженно аплодируют до крови на ладонях, мелкие сошки лижут землю под своими ногами, выражая свою дотошную преданность ложно избранному президенту подземного царства. Ну а в верхних рядах самых бедных рабских рядах тоже чтут и тоже выражают, но своим постыдным нищенским способом — таинственно сказал голос.
Временами Эмми отключалась, сказывалось то, что она давно ни пила, ни ела, ни спала и книжек не читала, а адское кресло с пружинами растяжками медленно убивало её.
Когда закончилась вертикаль приветствия Двуглавого Ру, на сцене опять заскакал Соловей Володя Кирюкица, мастерски отбивая поклоны двухголовому Всемогуществу, он выкрикивал различные оскорбительные умозаключения, относящиеся к средним и низшим чинам государства.
— Те кто зарабатывают меньше тысячи монет в месяц — те говно! Говно! Говно! — кричал придворный Соловей, после этой фразы зал наполнился противоречивым всхлипом, чередующимся с гоготом, ну как вы поняли, ржали знатные недровладельцы, а всхлипывали бедные госслужки.