Седина в бороду
Шрифт:
Глава XXXVII,
в которой речь пойдет о шишковатой трости мистера Шрига
Оборванные дети носились по улице, наполняя воздух пронзительными криками. Нечесаные женщины, маячившие в дверях, завидев его, переставали браниться. Он неторопливо шел мимо старых покосившихся домишек, в которых тоскливая старость соседствовала с безрадостным детством. Но сэр Мармадьюк продолжал идти вперед, засунув руки в карманы пальто, слепой и глухой ко всему, что творилось вокруг. Он не заметил, как от темной стены отделилась тень и заскользила следом. Тень принадлежала коренастому человеку с огромной копной волос. Его маленькие цепкие глазки ни на минуту не упускали из виду высокую фигуру в шерстяном пальто, бесформенной шляпе и грубых башмаках. Сэр Мармадьюк свернул в переулок, вышел на широкую улицу, по-прежнему не догадываясь о преследовании. В эти минуты он был полностью поглощен унылыми раздумьями о своем будущем. Что ж, он вновь вренется к своему одиночеству… У него, конечно же, останутся книги, музыка и Джон Гоббс.
Он продолжал медленно идти вперед, опустив голову и не замечая ничего вокруг. Но ее он все-таки углядел. Ева-Энн переходила улицу, окруженная толпой детей, тянувших к ней свои ручонки, не отрывавшие от нее влюбленных глаз. Девушка, ласково улыбаясь им, беседовала со старухой, ковылявшей рядом. Словно почувствовав его присутствие, она оглянулась, и лицо ее тут же осветилось радостью.
– Джон! – воскликнула Ева-Энн. – С одной из женщин случилось несчастье, я тороплюсь к ней. Пойдем со мной!
– Это моя Нэнси, господин, – прошамкала старуха. – Она обварила ноги. Моулз опрокинул на нее чайник. Дети плачут от голода, а Нэн не может подняться с кровати, у меня ревматизм, а помочь нам все отказываются, боятся Моулза, твердят, что он сумасшедший.
– Сумасшедший? – спросил сэр Мармадьюк.
– У него есть джин! Галлон! И он ни капли не дал ни мне, ни бедняжке Нэн!
– Кто такой Моулз?
– Муж Нэнси, сэр.
– Ева, тебе не стоит туда идти…
– Но, Джон, я должна помочь бедняжке.
– Вот сюда! – Старуха остановилась у скользкой и очень узкой лестницы, круто спускавшейся в зловонное подземелье. – Осторожней, леди, здесь скользко. А вы, мелюзга, отстаньте от леди! прочь отсюда!
С этими словами старуха начала спускаться по невообразимо грязным ступеням. Сэр Мармадьюк и Ева-Энн последовали за ней. Внизу царил кромешный мрак. Но вот глаза привыкли к темноте, и наши герои смогли различить двух детей, сжавшихся у изодранного тюфяка, на котором неподвижно лежала молодая женщина. Из дальнего угла доносилось какое-то неразборчивое бормотание, временами переходившее в стоны.
– Боже, – сэр Мармадьюк в ужасе отшатнулся. – Это невозможно!
– Да, конечно, – прошептала Ева-Энн, – но я видела места и похуже.
– Ты привела ее, матушка? – Женщина на тюфяке пошевелилась. – Ты привела Добрую Леди?
– Она здесь, Нэн. А с ней джентльмен, он любезно согласился осмотреть твои ноги.
– О, мэм! – простонала страдалица. – Говорят, вы очень добры к детям, будьте же добры и ко мне.
– Да, конечно, сестра моя. – Ева-Энн склонилась над несчастной, осторожно взяла из рук измученной матери хнычущего младенца и стала успокаивать его.
Дети подобрались поближе.
– Сильно болит? – Девушка тронула лоб женщины.
– Очень, мэм, так болит, не приведи Господь! – пропищала откуда-то сбоку старуха со странным торжеством в голосе. – Ее ноги! Бедняжка стонала всю ночь. Покажи им, Нэн, покажи! Пускай убедятся, что я не лгу. Подойдите, сэр, подойдите!
– Нет, нет! – вскричала Нэнси. – Я не так уж и больна, но если бы вы дали им немного поесть… Со вчерашнего вечера у нас нет ни крошки…
– Бедняжки! – воскликнула Ева-Энн. – Не беспокойся, Нэнси, их накормят. Я уже послала за продуктами и…
В этот момент несчастное существо в углу взвизгнуло и, хватая воздух скрюченными пальцами, начало сыпать проклятиями.
– Не бойтесь его, мэм! – простонала Нэнси. – Это всего лишь Моулз. Не обращайте на него внимания. Он просто бредит, ему повсюду мерещатся змеи и пауки, он ловит их, бедняжка, ночи напролет… – Тут она застонала.
– Так сильно болит? – Ева склонилась над ней.
– Временами нещадно, мэм!
– Я постараюсь помочь тебе. Джон, подержи малыша.
– Подержать? – изумился сэр Мармадьюк. – Нет, нет, отдай его лучше старухе.
– Мне понадобится ее помощь, возьми же эту крошку, Джон, ведь она твоя сестра перед лицом Господа!
И вот уже ужасный шевелящийся комочек у него в руках. Несчастный человеческий детеныш. Сэр Мармадьюк поспешно отвернулся, когда Ева начала разматывать лохмотья, прикрывавшие ноги несчастной женщины.
Ребенок, несмотря на усилия джентльмена, захныкал громче. Ева оглянулась и велела старухе освободить сэра Мармадьюка от обязанностей няньки, тот с облегчением передал визжащий комок в более умелые руки и отошел в сторону, стараясь не смотреть на тюфяк. В следующее мгновение раздался отчаяннный крик Евы-Энн, сэр Мармадьюк резко обернулся и в тот же момент рухнул на колени под ударом дубины, просвистевшей в дюйме от его головы и обрушившейся на плечо. Сэади раздался звук еще одного удара. Сэр Мармадьюк вскочил на ноги и стремительно развернулся. Прямо на него, широко раскинув руки валился какой-то человек. Сэр Мармадьюк отпрянул в сторону, и тело с глухим стуком рухнуло на пол. У лестницы стоял мистер Шриг, шишковатая трость угрожающе раскачивалась, готовая нанести новый удар. Но необходимости в том уже не было – упавший не двигался. Сэр Мармадьюк вгляделся в лежавшую у его ног фигуру.
– Драчун Фэган! – мистер Шриг осторожно ткнул тростью недвижное тело. – Вы не пострадали, сэр?
– Благодаря вам, Шриг, почти нет! – сэр Мармадьюк потер ушибленное плечо. – Ей-богу, этот парень хорошо знал свое дело. Какая удача, что вы случайно оказались здесь.
– Случайно? – изумился мистер Шриг. – Это не совсем так, сэр. Скорее уж наоборот. Я уже давно не свожу глаз со своей птички.
– Которая, похоже, приходит в себя! – сэр Мармадьюк опустил руку в карман пальто.
– Приходит в себя, сэр? Ну-ка, посторонитесь!
Человек начал с трудом подниматься, но шишковатая трость опустилась на лохматую голову столь точно, что Драчун Фэган как подкошенный снова рухнул на пол.
– У некоторых птичек очень крепкие черепа! – вздохнул мистер Шриг. – Но теперь он на время успокоился!
Он повернулся к бледной Еве-Энн, почтительно приподнял шляпу и улыбнулся.
– Полагаю, мэм, я немного напугал вас? – участливо спросил он. – Прошу извинить меня. Следовало уложить его чуть-чуть раньше, на минуту-другую, но он проявил такую прыть, какой я от него не ожидал!