Чтение онлайн

Её ждала процедура, которую проходят все в Круге без исключения. Маги находятся на содержании Церкви, поэтому обязаны вносить свою лепту в благоденствие общества. Самое малое – поделиться заклинанием.

Крестьянка не могла избавиться от ощущения, будто её унижают и насилуют, принуждая к невозможному. По крайней мере, для неё. Эдени гуляла в Серости осознанно лишь раз!

Девке некуда деваться было. Фантомной пылью вокруг неё начертали четыре причудливые символа. Они и сейчас мерцали на полу кислотным пурпуром.

Внутри круга находились только чародейка и стенд с развёрнутым пергаментом. На нём она должна была начертать заклинание в виде руны. Тогда им сможет воспользоваться любой умелый смертный.

Любой, кто готов щедро заплатить.

В круг Эдени легко вошла. А вот выйти самостоятельно она не сможет. Метнуть оттуда заклятие в других – тем более. В ней нет необходимой силы, чтобы противостоять рунописцу, который создал этот барьер. Итак, теперь она могла навредить лишь себе.

Крестьянка злобно поглядывала то на Альдреда, то на остальных кураторов парой санов повыше. Она помнила о присутствии миротворцев, грозных в постоянной немоте. Их чародейка боялась, как огня, поэтому старалась вообще не смотреть в их сторону.

– Ты же знаешь, это неизбежно, – строго напоминал ей Альдред.

– Я, й-а-а, – заблеяла Эдени. Дышала она сбивчиво, и тряслась, как лист на ветру. – Я не могу… Н-ничего не выйдет. Со-с-о-жалею…

«Ответ неверный».

Постепенно терпение подходило к концу. У инквизитора начали чесаться руки. Он готов был забить чародейку до полусмерти ногами, лишь бы получить от неё заклинание. Такая работа. Его останавливали только строгие правила, которые преподала наставница.

– Насилие – крайняя мера. Помни об этом, если хочешь прыгнуть выше репрессора. До тех пор, пока маг не ушёл совсем в отказ, не стоит применять грубую силу. Мягкую – сколько угодно. Тем кураторы и отличаются от других отделов.

Альдред не обрадовался тому, что услышал тогда. Ментор прыснула смехом и поспешила добавить многозначительно:

– Но это не значит, что магов нельзя провоцировать. Всё хорошо, что идёт впрок.

«Обвести вокруг пальца? Это можно устроить», – заключил репрессор, наблюдая за Эдени сейчас.

Инквизитор поглядел на бедняжку сверху-вниз, всем своим видом выказывая напускное презрение. Он выпрямился и отвернулся, разыгрывая миниатюру. Эдени показалось, Альдред закипает от гнева. Внезапно мучитель опять развернулся и выпалил:

–Что значит «я не могу»?! Эдени!..

В глазах его горел огонь. Он всплеснул руками. Лицедейство чистой воды.

Чародейка вздрогнула от страха, но отозвалась на своё имя, будто собачонка. Карие глазки следовали за инквизитором. Её озадачило и даже немного тронуло, что к ней обратились вот так, на равных. В первый раз в этом проклятом Круге!

Девка навострила уши. Она и подумать не могла, что Альдред всего-навсего пускает ей пыль в глаза. Его риторика – лишь очередной инквизиторский трюк, хитрый в своей простоте.

Следовало подготовить почву. А собирать плоды стоило после.

– Посуди сама, – продолжал репрессор. – Если бы ты не была сновидицей, ты бы осознала себя в Серости?.. Ты бы смогла блуждать между её слоями? А помнила бы свои похождения от и до?

Крестьянка замялась. Её застали врасплох. Инквизитору неоткуда было знать, что испытала Эдени по ту сторону.

В родной деревушке дрязги и разбирательства часто венчало пресловутое рукоприкладство. Поэтому ей и в голову не пришло, что Альдред берёт её в оборот и диктует свои правила игры. Ведь в сельской местности люди легко читаемы. Они и честнее. На лесоповале и в полях нет места фокусам и интригам.

Волшебница протяжно замычала и неуверенно выдавила из себя заветное…

– Нет…

Магичка до сих пор не прочувствовала опасность, которую нёс в себе Альдред. Она вообще не привыкла видеть угрозу в парнях. Тем более, в таких молоденьких. Даже если у них с пояса свисает причудливый кинжал с подозрительно длинной рукоятью.

Она считала, если оружие так и не пустили в ход, не о чем беспокоиться. Это была её ошибка. Понятия чародейка не имела, как общаются кураторы, какие насильственные методы используют.

– Это онейромантия чистой воды, – заявил он. – Значит, ты – маг. Не так ли, Эдени?

Альдред обрабатывал её умело, со вкусом и опытом.

Та вцепилась тонюсенькими пальцами в засаленную мешковатую юбку. Подсознательно девка понимала, к чему клонит репрессор. Боязнь совершить ошибку овладела её телом. Эдени выжимало, как тряпку. Пот лился ручьями. Она утирала его грязным рукавом поношенной сорочки.

От неё требовали ответа по существу. Теперь даже самой волшебнице соврать казалось глупым: она уже попалась.

Чаровница собрала всю волю в кулак и мышиным голоском пролепетала:

– Да. Видимо, да…

– Вот поэтому ты здесь…

Разведя руки в стороны, инквизитор окинул Рунный Зал.

–… в Янтарной Башне. Здесь ты находишься в безопасности. Янтарная отделка не пропускает в Круг демонов с той стороны. Так что Злу не удастся тебе заморочить голову. Можно спать спокойно. Это особенно важно для тебя, Эдени, ведь ты онейромант. Уход в Серость – основа твоего дара. То, что тебя отличает от других магов.

– Н-ну да, это так, – не стала спорить волшебница: слишком уж очевидно.

Ей было невдомёк, в чём заключался смысл всех этих увещеваний.

Постепенно Эдени наполняло спокойствие. Она даже начала врать сама себе, что в Круге её ждёт жизнь, а не существование. Первые дни в янтарном карцере – не больше, чем временные неудобства.

– Об этом я говорю. – Альдред улыбнулся ей с фальшивой теплотой.

Сновидица поджала губы. Ей показалось, будто инквизитор подбивает к ней клинья. Она почувствовала неловкость. Обычно с деревенскими парнями с таких улыбочек все и начиналось. А заканчивалось – валянием на сеновале.