Секретики
Шрифт:
Сейчас один лежит раненый в бедро. Двое мертвы, а с четвёртым возятся медики. Но ясно, что он умрёт с минуты на минуту.
Начкар доволен – девочки всё сделали по инструкции. Караул отработал без сбоя.
Всё правильно, всё справедливо. Только вспоминается невольно, что у воров тоже есть мамы.
Ну, что они хотели украсть? Торпеду? Ракету? Автомат с гранатами?!
Хочешь воровать – иди кладовщиком или, там, я не знаю, чиновником…
Но никогда, слышишь? Никогда не нужно лезть в арсенал флота.
Там – штольни в скалах, на многометровой глубине. Там столько взрывчатки и оружия, что хватит на захват небольшой страны.
А наверху стоят вышки. А на вышках скучают девчонки, смотрят по сторонам и поглаживают отполированные ложа своих карабинов.
5. Звуки города
Поначалу ничего не происходит и он просто молчит.
Солнца не видно, но тут воздух начинает светлеть сам по себе. Он обволакивает город, проявляя очертания холмов, бухт и мысов.
Из-за вершин зелёных, стриженных под машинку гор, где на склоне поставлена торчком белая палочка маяка, выскальзывает первый солнечный луч и падает на крест Святого Владимира на Городском холме. И этот гелиограф дробит его на сотни частей и посылает сигналы во все стороны мира.
На шпиле Матросского клуба загорается звезда. Вспыхивает золотом купол Херсонесского собора. Тысячи оконных стёкол в домах озаряются одновременно, отражая солнечный свет.
Люди выходят из своих домов. Шины шуршат по асфальту и грохочут по брусчатке. Троллейбусы, чуть подвывая, устремляются по Красному спуску.
И тут показывается солнце.
На крыше старого заводского цеха чайки дружно разворачиваются в его сторону и молча и серьёзно сидят, словно совершая какой-то обязательный древний ритуал. Хорошо видны их белые грудки.
Золотой, слепящий глаза, шар поднимается всё выше, нагревая предметы. Море покрывается тысячью пляшущих золотинок. Средь них плавают чёрными закорючками бакланы.
Сирены катеров торопят пассажиров. Катера начинают путешествия с Северной стороны на Южную. Пешеходы, автомобили, троллейбусы и топики заполняют улицы полиса.
С флагмана, – гвардейского ракетного крейсера «Москва», – доносятся позывные «Маяка»:
– Не слышны в садудаже шо-ро-хи…Пип-пип-пип…И следом – слова команды:
– Флаг!..…Гюйс!..…Поднять!Горнист играет сигнал. Над водой катится перезвон судовых колоколов – бьют восемь склянок. Белые, с косым синим крестом, флаги медленно ползут вверх по штокам и замирают в ожидании порыва ветра, который их развернёт.
На Приморском бульваре взлетают в небо водяные струи и обрушиваются обратно в фонтан под собственной тяжестью. Туристы наполняют аллеи и набережные.
Из маленьких кофеен тянет ароматом приготовленного напитка.
Расхаживают зазывалы:
– На морскую экскурсию, на морскую экскурсию!
Они мельтешат в толпе, протискиваются, уговаривают и повторяют в свои маленькие мегафоны:
– Вы увидите корабли и подводные лодки Черноморского флота! Узнаете историю города и флота!
А флот – вот он. Серые, устремлённые вперёд корпуса боевых кораблей, словно осторожно положенные на воду острые клинки, и неподалёку пузатенькие тела судов вспомогательного флота.
Греют на солнце свои жирные, чёрные тюленьи спины подлодки.
И уже десятки мелких прогулочных судёнышек пускаются в путь по морской глади. Проплывают, наполненные ветром, белые паруса.
Высясь на фоне домов, торжественно движутся портальные краны. Они медленно поворачиваются и кивают своими жирафьими головами на длинных шеях. Стотонный «Конь» прицеливается, склоняется и выхватывает из воды белую яхту. Он цепко держит её под брюшко, осторожно, как яичко, проносит по воздуху и опускает на кильблоки.
Не слышимые без приёмника, голоса и звуки заполняют эфир. Несутся, отражаются и перемешиваются радиоволны:
– Майна, Коля! Майна-майна… Хо-оп! Дай поворотик!
Напротив Угольной пристани буксиры вальсируют вокруг большого десантного корабля:
– «Бугель», «Бугель», примите ниточки по корме!
Готовится к выходу в море фрегат и катятся, катятся, усиленные громкой связью команды:
– Баковым – на бак, ютовым – на ют, шкафутовым – на шкафут!
Наступает адмиральский час.
И сразу, – одномоментно! – над городом прокатывается звук выстрела полуденной пушки и басовитый гудок Морского завода. Куранты Матросского клуба пробивают двенадцать раз.
А сам Адмирал, ссутулясь, продолжает вглядываться в синюю полоску моря, виднеющеюся над верхушками деревьев.
И продолжает гомонить и шуметь город, пока солнце не перейдёт на другой его край и не начнёт свой спуск к горизонту.
Дневная суета умолкает. Из баров и кафе на побережье раздаётся музыка. Вечер несёт с собою прохладу и откуда-то с бульвара доносится медь духового оркестра:
Вновь, как прежде, каштаны в цвету,И опять я вас жду…И уже красное, уставшее светить за день солнце касается воды самым своим краешком и постепенно погружается в море.
Ночь засовывает город в чёрный мешок, с тысячью маленьких звёздных прорех. Повисает в небе Большой Ковш.
Огни города отражаются в бухте. Белая и красная точки створных маяков указывают кораблям дорогу в гавань.
Звуки города стихают и опадают на воду, будто осенние листья. Их легко подхватывает ночным бризом, и он несёт их прочь – за боны, мимо громады Константиновской батареи, мимо молчаливого Туманного колокола и античных колонн Херсонеса – дальше и дальше в море. И вот они уже минуют сонный Царь-град, устремляются в Проливы и некоторое время скользят по чёрной воде между африканским и европейским берегами, пока ветер не выметет их прочь за Геркулесовы столбы, где их ждёт Океан.