Чтение онлайн

Тогда Адель по-настоящему обеспокоилась.

— Бабушка, это опасно, — сказала она, подталкивая ее обратно к двери. — Пожалуйста, если ты меня хоть немного любишь, поезжай домой и оставайся в безопасном месте. Сразу, пока я на тебя не рассердилась.

Хонор хмыкнула от такой внезапной перемены ролей. Она не намеревалась возвращаться в Сассекс, но подумала, что умнее будет не говорить сейчас об этом Адель, когда у той голова и без нее занята. Она поцеловала внучку и велела ей возвращаться к своим пациентам.

Когда Хонор прошла половину дороги до станции Алдгейт, загудела сирена. Она оглянулась вокруг на людей, но растерялась, потому что они рассыпались во всех направлениях. Кто-то днем говорил, что станции метро были самым безопасным местом, поэтому она продолжала свой путь, ускорив шаг.

Она не оглядывалась, когда услышала гул бомбардировщиков, не дрогнула от первого воя бомбы и удара, сотрясшего землю, который последовал за ним. Она услышала, как какой-то мужчина закричал ей, и увидела, как вместе с ней побежали люди, но предположила, что он предупреждает их, чтобы они поторопились.

Еще один воющий звук где-то очень близко, и вопль женщины рядом с ней. Хонор словно в лицо дунуло горячим воздухом, и тут же ее ослепило удушливой пылью, и что-то покатилось на нее, сбивая с ног.

Ее охватила раскалывающая боль, и последней мыслью было, что она не сказала Адель, где живет Роуз.

Глава двадцать вторая

— И не смотри на меня так! Я не знаю, где она, — рявкнула Роуз на Великана. Когда полчаса назад включили сирену, он совсем сошел с ума, бешено лая и мечась из комнаты в комнату в поисках Хонор. Он не захотел спускаться с ней в подвал, и Роуз была вынуждена тащить его за ошейник.

Сейчас, когда падали бомбы, он сидел, положив передние лапы ей на колени, и его умоляющие глаза и печальный вой действовали ей на нервы.

— С нами все будет в порядке, — сказала она, смягчаясь и гладя его по голове, догадавшись, что он чувствует ее ужас, потому что с ним все было в порядке, пока не включили сирену. В полдень они гуляли в парке Ревенскорт, а потом по дороге обратно остановились у паба в конце улицы, чтобы выпить, и он вызвал всеобщий восторг. Хозяин паба, Боб, даже дал ему каких-то объедков.

Все разговаривали о бомбежке прошлой ночью в Ист-Энде, и прошел слух, что были убиты сотни людей. Все сходились на том, что целью бомбардировщиков были доки и мирные жители были убиты просто по несчастной ошибке. Но у всех были напряжены нервы. Большинство собиралось на ночь спуститься в бомбоубежище, а несколько мужчин сказали, что вышлют своих жен и детей из Лондона.

Роуз задержалась, только чтобы выпить пару стаканчиков, потому что ожидала возвращения Хонор, но время шло, а мать не появлялась, и она разозлилась и почувствовала себя одураченной, что ее оставили с Великаном.

Но сейчас, слыша, как падают бомбы, сидя наедине с собакой, Роуз пришла к мысли, что с Хонор, а может быть, и с Адель, случилось худшее. Она не могла себе представить, что мать задержится даже на минуту по дороге в Уайтчепел. Единственное, что могло помешать ей вернуться за Великаном, это то, что она не нашла Адель.

Когда ей в голову пришла другая мысль, по ее спине пробежал холодок. А что, если Майлс рассказал Адель правду?

Роуз абсолютно не помнила, как написала матери письмо и отправила его, так как она сделала это, когда была пьяна. Она была совершенно ошарашена, когда объявилась Хонор, и ее первой мыслью было, что она пришла обвинять Роуз из-за этой истории с Майлсом и Адель.

Но через несколько минут она поняла, что дело не в этом, потому что Хонор вовсе не была сердита на нее. Тогда Роуз расслабилась, решив, что Майлс нашел какой-то другой способ склонить Адель к разрыву с Майклом, не признавшись ей в том, что он ее отец. Может быть, он даже предложил ей денег, и поэтому она не рассказала бабушке.

Позже вечером, когда Хонор в конце концов рассказала ей, что Адель переехала в Лондон, чтобы забыть Майкла, Роуз даже улыбнулась про себя. Она сама бы поступила именно так, забрала деньги и растворилась в городе. Ей казалось, что Адель не была такой примерной девочкой, какой ее хотела представить Хонор, а что она пошла в мать.

Но сейчас, пока Роуз нетерпеливо ждала возвращения Хонор, у нее было неотвязное чувство, что она могла неправильно оценить Адель. А что, если Майлс рассказал ей правду, а девочка скрыла это от бабушки, чтобы пощадить ее чувства?

Если это было правдой, то когда Хонор объявилась в больнице, рассказав, что была у Роуз, Адель вполне могла прийти в ярость. И если они вдвоем задумались, то не пройдет много времени, прежде чем они поймут, откуда у нее взялись деньги на покупку дома.

Роуз стало плохо от одной мысли об этом. Может быть, Хонор поэтому не вернулась? Потому что ей было невыносимо провести ночь в компании предательницы, которая получила тридцать пресловутых сребреников?

Вой бомбы и глухой удар совсем близко, так что свет дрогнул, бросили Роуз в дрожь. Если в дом попадет бомба, она будет похоронена под грудой кирпичей. Она никогда не любила оставаться одна — это было одной из причин, почему она хотела взять жильцов. Но сегодня никого из них не было дома.

Маржери и Соня, две молодые девушки, которые жили вдвоем в большой передней комнате на втором этаже, забегали утром переодеться. Вчера они ездили в Вест-Сайд, чтобы пройтись по магазинам, и в результате остались ночевать в бомбоубежище. Они сказали, что там было мрачно и они были напуганы до ужаса, поэтому собирались переночевать у родителей Маржери, если будет еще один налет.

Роуз встала с шезлонга и легла на матрац, натянув на себя одеяло и засунув голову под подушку, пытаясь укрыться от шума бомб. Но шум был неотвязным, как и ее мысли.

В пабе она слышала, как многие люди, с которыми она пила и которых считала друзьями, договаривались встретиться в местном бомбоубежище на случай очередного воздушного налета. Но ей никто не предложил присоединиться к ним. И Маржери с Соней не спросили, все ли с ней будет в порядке.

Она подумала о том, как ее мать хотела вчера вечером узнать обо всех жильцах — сколько им лет, откуда они родом и чем зарабатывают на жизнь. Роуз не смогла рассказать ей, потому что практически ничего ни о ком не знала. Сегодня она даже не спросила Маржери, где живут ее родители.