Чтение онлайн

— Знаешь, ты всегда сможешь вернуться, — сказала вдруг мисс Сатч, будто прочитала мысли Адель. — Я иногда возвращаюсь в деревню, в которой жила ребенком. Я хожу, на все смотрю, вспоминаю добрых людей и тех, кто дурно обходился со мной, и вдруг понимаю, что рада, что больше не живу там. Видишь ли, человек живет и меняется с жизнью. То, что удовлетворяло тебя раньше, не будет удовлетворять тебя всегда.

К удивлению Адель, поезд доставил их в Танбридж-Уэлс — в то самое место, откуда пришло старое письмо ее матери. Она рассказала бы мисс Сатч об этом, но женщина вдруг разволновалась по их прибытии, все время смотрела на часы и сказала, что им придется взять такси до «Пихт», потому что к половине седьмого ей нужно быть в Лондоне.

По тому, что Адель смогла увидеть из окна поезда, город выглядел интересным. Дома были старыми, но не такими захудалыми, как дома возле вокзалов в Лондоне. Когда они пошли искать такси, мисс Сатч сказала, что в девятнадцатом веке люди приезжали в Танбридж-Уэлс на воды. Адель предположила, что в городе есть колодец с лечебной водой. Ей хотелось бы узнать больше, но мисс Сатч договаривалась с водителем такси подождать ее, чтобы отвезти обратно на вокзал.

После того как они выехали из Лондона, поезд все время ехал по открытой сельской местности, и Адель была очарована видом молодых ягнят, резвившихся в траве, примул, растущих на железнодорожной насыпи, и симпатичных коттеджей, выглядевших как в книжке с картинками. Но как только такси выехало из Танбридж-Уэлса и повернуло в узкие, петляющие улочки с густой изгородью по обе стороны, где не было больше домов, она почувствовала легкое беспокойство.

В это время начался сильный дождь, небо так потемнело, что голые ветки деревьев вдруг приобрели угрожающий вид.

— Это довольно далеко от магазинов, — осмелилась заметить она.

— Ну зачем тебе магазины? — резко сказала мисс Сатч. — Мистер и миссис Мэйкпис позаботятся, чтобы у тебя было все необходимое.

Адель не смогла сказать, что ей страшно, потому что она не знает точно, где находится. Это показалось бы подозрительным и неблагодарным. Но она сидела прямо и пыталась замечать дорогу, чтобы меньше чувствовать, что заблудилась.

Такси свернуло с улочки на грязную ухабистую проселочную дорогу, и Адель с мисс Сатч бросало из стороны в сторону на скользком сиденье, в то время как шофер тихо ругался.

— Если этот дождь не прекратится, по дороге скоро нельзя будет проехать, — сказал он, повернув голову и бросив на мисс Сатч упреждающий взгляд. — Так что не заставляйте меня ждать долго!

— Я просто заведу ее внутрь и сразу же выйду, — уверила его мисс Сатч, потом потрепала Адель по колену. — Извини, дорогая.

Я хотела остаться на чашку чая и устроить тебя, но видишь, какая ситуация. Но с тобой все будет отлично. Миссис Мэйкпис очень радушная женщина.

И вдруг прямо перед собой Адель увидела место, куда они направлялись. Это был простой дом из красного кирпича с высокими трубами, частью покрытый плющом и окруженный высокими еловыми деревьями, давшими месту название. Отсюда было очень далеко даже до ближайших соседей.

— Такое чудесное место, — сказала мисс Сатч, удовлетворенно вздохнув. — Конечно, обидно, что ты первый раз увидела его не тогда, когда светит солнце, но для этого у тебя впереди все лето. А теперь, водитель, подождите меня, я быстро.

Мисс Сатч действительно быстро справилась, по сути, она лишь довела Адель до входной двери и позвонила в звонок. Дверь тут же открыла полная женщина с седыми волосами, в цветастом платье, и мисс Сатч сразу рассыпалась в извинениях.

— Это Адель Талбот, я полагаю, вы ее ждете. Я вынуждена сразу с вами попрощаться, меня ждет такси, а водитель все время ворчит, потому что боится застрять в грязи.

— Я миссис Мэйкпис, моя дорогая, — сказала женщина с улыбкой, взяв чемоданчик Адель из рук мисс Сатч. — Заходи и познакомься с остальными, сейчас будем пить чай.

Адель расстроило, что мисс Сатч торопится уходить, это навело ее на мысль, что интерес, который она проявила к ней, когда забирала с Чарлтон-стрит, в конце концов, мог быть притворным, Но миссис Мэйкпис выглядела довольно мило, и даже если это место находилось в таком отдалении, она будет находиться в обществе других детей.

— До свидания, — сказала она, повернувшись к мисс Сатч. — Спасибо, что привезли меня сюда.

— Какая воспитанная девочка! — глуповато прощебетала мисс Сатч, уже пятясь по направлению к такси. — Вы не будете имей с ней неприятностей, миссис Мэйкпис. Ну, я побежала.

— Ей самой неплохо было бы поучиться манерам, — сказала миссис Мэйкпис, отводя Адель в холл и закрывая входную дверь. — Она всегда такая, бегает как мартовский заяц. Я часто думаю, знает ли ее босс, какая она небрежная на самом деле. С другой стороны, она не имеет представления о том, что это такое — быть без дома или без семьи, — эта дамочка росла в роскоши! Ну, давай пойдем в кухню и со всеми познакомимся. Мы здесь одна большая семья, так что тебе здесь нечего бояться.

Большой холл был совсем пустым, только блестящий деревянный пол и старый шкаф, но на нем стояла большая ваза с нарциссами, и в холле пахло средством для полировки с лавандой.

Первым впечатлением Адель от кухни и ее «новой семьи» было удивление по поводу того, что и та и другая были такими большими. Когда миссис Мэйкпис открыла дверь, Адель увидела огромный стол, за которым сидело около дюжины детей, и все уставились на нее.

— Это ваш новый друг, Адель, — сказала миссис Мэйкпис, заводя ее внутрь и ставя чемоданчик у кухонного шкафа. — Я начну с младших. Мери, Сьюзен, Джон, Уилли, Фрэнк, — сказала она, указывая на каждого ребенка за столом. — Лиззи, Берти, Колин, Дженис, Фрида, Джек и Берил. Ну, что мы говорим новым друзьям, дети?

— Добро пожаловать, — ответили они дружным хором.

— Правильно, добро пожаловать. — Миссис Мэйкпис широко улыбнулась Адель. — Тебя ждет свободное место рядом с Берил. Я сейчас заварю чай, и будем начинать.

Адель была уверена, что никогда не сможет запомнить всех имен. У нее осталась в памяти только Мери, совсем еще малышка, которой не могло быть больше полутора лет, она сидела на высоком детском стульчике и жевала корку хлеба; и Берил, старше всех, лет одиннадцати. Остальным было от трех до десяти, и все они были ничем не примечательны, одеты так же простенько, как и она, и так же худы.