Чтение онлайн

Колин застонал.

– А потом я скажу это слово, которое тебе так понравилось. Когда мы будем в постели.

В постели они оказались очень скоро. Но разговора не получилось – в нем не было необходимости.

Жюльетт Маккехни приехала в «Конрад» в семь утра и обнаружила, что дом заполонили репортеры и полиция. Она никак не могла связаться с Наташей по телефону, и ей стоило немалого труда прорваться в «Конрад». Когда она наконец проникла внутрь, то столкнулась лицом к лицу с Эмили Ланкастер.

– С каких это пор вы стали ранней пташкой, Эмили? – довольно невежливо спросила она вместо приветствия.

– Я вышла, чтобы взять газеты, – с достоинством объяснила Эмили. – К сожалению, газет еще нет. Ужасно жаль. Мы с Фробишер мечтали почитать о скандале.

– А вы сами вчера что-нибудь видели?

– Видела?! Милая моя, да я была в самой гуще событий!

– Какой ужас, правда? Я видела в новостях по телевизору. Не могла поверить своим глазам. – Жюльетт взглянула на Эмили широко открытыми голубыми глазами. – Бедная Наташа! Кто была эта женщина?

– Какая-то психопатка. К счастью, – продолжала она, – ее муж не дал случиться худшему.

– Бывший муж.

– Знаете, ему пришлось запереть ее в квартире, потому что она была в истерике. Конечно, если бы эта сумасшедшая увидела ее, все могло бы кончиться гораздо хуже. Так говорит мой племянник Колин. Знаете, мой племянник вел себя как герой. Действовал без колебаний, бросился в погоню. Такой храбрец! Я горжусь им.

Жюльетт не интересовали ни племянник Эмили, ни его храбрость.

– Представьте себе, – театрально продолжала Эмили, – сплошной кошмар, крики, люди бегают туда-сюда. Мне стало плохо. Страшное сердцебиение. Моя подруга сказала: «Эмили, дорогая, тебе плохо?» – и знаете, Жюльетт, именно в эту секунду я поняла, что теряю сознание. Ужасная боль. Все это, конечно, от стресса. Я схватилась за грудь и подумала: «Это конец. У меня сердечный приступ». – Да, ужасно, – проговорила Жюльетт, – это так понятно в вашем возрасте. Эмили, мне надо идти…

– К счастью, – продолжала Эмили, – там оказался лучший друг моего племянника. Прекрасный молодой человек! Кроме всех прочих превосходных качеств, сведущий в оказании первой помощи. Он, знаете ли, альпинист. Он обо мне позаботился. Так приятно, когда о тебе заботится мужчина, не правда ли, Жюльетт? Только оказалось, что это не сердечный приступ. Несварение желудка, я думаю. Наверное, из-за супа, хотя он был замечательно вкусный. К тому времени, как я пришла в себя, на лестнице раздавались крики…

У Жюльетт, которая все время порывалась уйти, возникло подозрение, что этот неиссякаемый поток бесполезной информации имеет определенный подтекст. Она остановилась и пристально посмотрела Эмили в глаза.

– Между прочим, Эмили, – сказала она, – я лично не люблю, когда мужчины обо мне заботятся. Меня это всегда раздражало, если не сказать больше. Это касается и тех случаев, когда они оказывают первую медицинскую помощь, и всех прочих тоже.

– Я думаю, моя милая, – с нажимом проговорила Эмили, – что сейчас не самое лучшее время для визита к мисс Лоуренс. Бедняжка провела бессонную ночь…

Жюльетт не понравился тон, которым была произнесена последняя фраза.

– А я думаю, что это не ваше дело, Эмили, – бросила она и направилась к лифту.

Когда дверь лифта закрылась, Эмили удовлетворенно улыбнулась. На тропе войны, подумала она, а потом спросила себя, как Жюльетт умудряется в такую рань так элегантно выглядеть. К тому же ей нравились женщины, способные постоять за себя, поэтому Жюльетт Маккехни сразу выросла в ее глазах.

– К ней нельзя, – недовольным голосом проговорила Анжелика, впустив Жюльетт. – Она приняла успокоительное и не хочет никого видеть.

– Тогда я подожду, пока она будет готова меня принять.

Жюльетт, знавшая, что Анжелика ее недолюбливает, и платившая ей такой же неприязнью, бросила на нее уничижительный взгляд, прошла в белую гостиную и села.

– Анжелика, я прекрасно знаю, что Наташа не принимала никакого успокоительного. Ее невозможно уговорить выпить даже аспирин.

– Она расстроена, подавлена. – Анжелика с вызовом посмотрела на Жюльетт. – И большинству людей этого не надо было бы объяснять.

– Именно поэтому я здесь. Я ей нужна.

– Сон, отдых и спокойствие – вот что ей нужно.

Жюльетт бросила на нее убийственный взгляд. В детстве ее учили ни при каких обстоятельствах не вступать в пререкания с прислугой.

– Я не понимаю, – начала она, хмуро оглядывая комнату, – как это могло произойти? Это просто чудовищно. Как себя чувствует Джонатан?

У Анжелики потеплел голос.

– Ему уже лучше. Он был страшно напуган. Приходил врач, сделал все необходимое. Сейчас Джонатан спит.

– Где его отец?

– Не имею понятия, – ответила Анжелика тоном, ясно дававшим понять, что это ее нисколько не интересует. – Ему пришлось давать показания полиции – ему и этому англичанину, который там был, когда она упала. Корт уехал к себе.

– Если бы я была здесь, – вдруг проговорила Анжелика, – этого бы не произошло. – К ее лицу прилила кровь. – Мимо меня она бы не проскочила. Я бы глотку ей перерезала. Задушила бы голыми руками. Вот что я сделала бы.

Жюльетт окинула взглядом ее тяжелый торс, маленькие глазки, оценила пылавшую в них ненависть и поняла, что именно так Анжелика и поступила бы.

– Не понимаю, – сказала она, – как ей это удалось. Где были телохранители? Что делал этот идиот техасец?

– Наташа дала ему выходной, – неохотно ответила Анжелика. – Она не хотела, чтобы здесь кто-нибудь оставался – ни он, ни я. Знаете, она не любит, чтобы кто-нибудь был рядом, когда приходит ее муж. Ей не нравится, когда люди видят, как он с ней обращается.

Эту интересную информацию Жюльетт приняла к сведению. Ей хотелось продолжить разговор на эту тему, но, к сожалению, в детстве ее учили не слушать сплетен прислуги.

– А где этот техасец сейчас? – спросила она. – Я считаю, что это он виноват. Ничего себе охранник! Не важно, что велела ему Наташа, он должен исполнять то, что ему предписано. Что он сейчас делает? Запирает двери в конюшню, когда лошадь уже увели?

Анжелика улыбнулась.

– Может, запирает двери, а может, еще что делает, – с едва заметной насмешкой проговорила она. – Я не знаю. Во всяком случае, он где-то здесь. Я видела, как он говорил с полицейскими.