Чтение онлайн

Третье этническое меньшинство состоит из американцев азиатского происхождения. Оно характеризуется крайним разнообразием традиций, принятых в странах, являющихся родиной представителей этой группы (Китай, Филиппины, Япония, Индия, Корея, Вьетнам, Камбоджа, Таиланд и т. д.). Представителям этих культур свойственно придавать гораздо большее значение семье, групповой принадлежности, солидарности и взаимозависимости, чем это принято среди белых американцев (Bradshaw, 1994). Как и от представительниц испаноамериканской культуры, от азиатских женщин ожидается, что семейные обязанности будут играть более значимую роль в их жизни, чем личные устремления. Известно также, что гораздо больший процент женщин азиатского происхождения, чем представительниц любой другой американской этнической группы, работает вне дома. Но несмотря на это многие из них на протяжении всей жизни ухаживают за другими членами семьи и подчиняют свои личные интересы семейным нуждам (Bradshaw, 1994; Cole, 1992). В результате ориентированные на личные достижения азиатские женщины часто оказываются в двойной ловушке. Они разрываются между современными американскими ценностями индивидуализма и независимости и традиционными гендерными ролями азиатской культуры.

Несмотря на отсутствие одного «типичного» стереотипа, в большинстве азиатских культурных групп все еще господствуют гендерно-ролевые ожидания, предполагающие ведущую роль мужчин (Bradshaw, 1994; Lai, 1992). Так, в американских семьях китайского происхождения даже в тех случаях, когда муж и жена занимают равное положение в обеспечении семьи, жена обычно принимает роль помощницы своего мужа, а не равного партнера (Wong, 1988). Аналогично, в американских семьях выходцев из Вьетнама, в которых оба супруга работают полный рабочий день, ответственность за работу по дому и воспитание детей часто ложится исключительно на женщин. Однако среди молодых вьетнамских пар имеет место тенденция к большему равноправию в семье (Tran, 1988). Последнее также верно и в отношении третьего поколения американцев — выходцев из Японии (Kitano, 1988).

Как показывают эти данные, социальному научению и культурным традициям принадлежит важная роль в формировании гендерно-ролевого поведения членов американского общества.

Роль родителей в формировании гендерных ролей

Многие представители социальных наук рассматривают родителей как влиятельную движущую силу гендерно-ролевой социализации (Hardesty et al., 1995; Leaper et al., 1998; Witt, 1997). Первое представление о том, что значит быть мальчиком или девочкой, ребенок, как правило, получает от родителей (Witt, 1997). Как мы уже говорили, обсуждая тему формирования гендерной идентичности, родители часто имеют различные ожидания относительно девочек и мальчиков и выражают эти ожидания в процессе взаимодействия со своими детьми. Маленьким девочкам часто уделяется больше внимания, чем маленьким мальчикам (Jacklin et al., 1984). Родители часто обращаются с девочками так, будто имеют дело с бьющимися предметами, — например, они не рискуют подбрасывать их (Doyle & Paludi, 1991). Кроме того, девочек часто обнимают и утешают, когда те плачут от боли или испуга, тогда как мальчику могут назидательно сообщить, что «мальчики не плачут». В целом родители проявляют больше защитных и ограничительных форм поведения в отношении маленьких девочек. Что касается обращения с мальчиками, родители чаще отказываются от вмешательства и предоставляют им большую свободу (Skolnick, 1992a). Помимо этого о значительном влиянии родителей на формирование гендерных ролей у детей однозначно свидетельствуют результаты ряда исследований. Так, они показывают, что мальчики намного чаще, чем девочки, получают поощрение со стороны родителей, если они демонстрируют самоутверждение и контроль либо сдерживают свои эмоциональные проявления. Девочки же чаще поощряются за участие в социальной активности (Block, 1983; Leaper et al., 1998).

Сегодня все больше родителей пытаются избежать навязывания своим детям гендерных стереотипов. Однако многие все же продолжают поощрять участие своих детей в типичных для их пола формах игры и выполнении соответствующих домашних обязанностей (Lytton & Romney, 1991; McHale et al., 1990). И даже в тех случаях, когда родители предпринимают сознательные усилия, пытаясь воздерживаться от обучения своих детей гендерным ролям, некоторые формы поведения могут казаться настолько «естественными», что реализуются детьми на бессознательном уровне. Так, отец мальчика может предложить ему поиграть в догонялки, помочь поменять масло в машине или подстричь газон. Девочке же скорее будут напоминать о том, что нужно убрать комнату или же будут приглашать ее принять участие в приготовлении обеда. Такое различие в обращении ориентирует детей на специфические и совершенно отличные друг от друга взрослые роли (Fisher-Thompson, 1990). Исследования показывают, что отцы чаще сообщают своим детям о гендерных ожиданиях, чем матери (Lamb, 1981; Power, 1985).

Родители, в особенности отцы, имеющие только дочерей, гораздо больше стремятся к гендерному равноправию, чем родители сыновей (Warner & Steel, 1999). Этот факт свидетельствует о том, что в североамериканском обществе, часто отдающем предпочтение мужчинам, желание обеспечить наилучшее будущее своим детям может побуждать родителей девочек исповедовать принципы гендерной справедливости при воспитании своих дочерей.

Языковые и коммуникативные стили также играют важную роль в развитии и поддержании гендерных стереотипов, а также в разделении ролей между полами (Leaper et al., 1998; Tannen, 1994). Так, был проведен широкомасштабный обзор исследовательской литературы, посвященной изучению влияния на детей их разговоров со своими родителями. Результаты показали, что матери больше разговаривают со своими детьми. Также в своей речи они используют меньше приказов и информативных реплик, но больше поощрительных фраз (Leaper et al., 1998). Другие исследования показывают, что девочки чаще, чем мальчики, применяют кооперативные стратегии коммуникации, тогда как мальчики более склонны использовать контролирующие обороты речи (Leaper, 1991; Sheldon, 1992). Несомненно, к вероятным источникам половых различий относится и тот факт, что «дети начинают усваивать гендерно-ролевые стили речи от своих родителей» (Leaper et al., 1998, p. 3).

[26]

Роль сверстников

Вторым важным фактором социализации гендерных ролей являются сверстники. Одной из таких форм влияния, оказывающих свое воздействие уже на ранних этапах жизни, становится добровольное раздельное времяпрепровождение детей разного пола (Maccoby, 1988, 1990; Powlishta et al… 1993). Этот фактор начинает действовать еще в дошкольные годы. К моменту достижения школьного возраста дети примерно 95 % своего времени проводят со сверстниками своего пола (Maccoby & Jacklin, 1987). Разделение полов, продолжающееся в школьные годы, способствует половой типизации игровой активности детей. А это является для них подготовкой к принятию взрослых гендерных ролей (Moller et al., 1992). Компании девочек часто играют с куклами и чайными сервизами. Мальчики же участвуют в спортивных состязаниях и стрельбе из игрушечных пистолетов. Такое влияние сверстников способствует развитию у женщин склонности к проявлению заботы и отказу от самоутверждения, а у мужчин — выработке психологического комфорта при демонстрации духа соперничества и настойчивости.

К началу перехода от детского к подростковому возрасту влияние сверстников начинает играть еще более важную роль (Doyle & Paludi, 1991; Hyde, 1996). Для детей этого возраста конформизм приобретает особую значимость. В итоге следование традиционным гендерным ролям обеспечивает вероятность быть принятыми своими сверстниками (Absi-Semman et al., 1993; Martin, 1990; Moller et al., 1992). Большинство индивидов, ведущих себя нетипичным для своего пола образом, подвергаются значительному давлению в форме изоляции и насмешек. Результаты исследований свидетельствуют о том, что несмотря на существенные изменения, происшедшие в обществе за последние годы, новое поколение детей продолжает проявлять по отношению к своим сверстникам гендерно-стереотипные реакции (McAninch et al., 1996).

Гендерно-стереотипный имидж может налагать на индивида существенные ограничения. Одним из наиболее негативных аспектов гендерной типизации в подростковом возрасте является представление о том, что невозможно одновременно быть женственной и стремиться к достижениям. О том, насколько мощным может быть воздействие этого ограниченного взгляда, свидетельствует следующий рассказ:

«Мне нравится учеба в старшем классе, и я хорошая ученица. Пожалуй, я даже могла бы быть отличницей. Но я боюсь того, что другие могут подумать обо мне, если я буду слишком хорошо учиться. Мой приятель увлечен спортом, а не учебой. По нескольким предметам мы занимаемся вместе. Я неоднократно намеренно получала на экзаменах более низкие оценки, чем заслуживаю, чтобы не подвести его. Что он подумает о подружке, которая учится как синий чулок?» (Из авторских архивов)

Школа, учебники и гендерные роли

Результаты исследований, опубликованные в 70-х, 80-х и начале 90-х годов, в целом свидетельствовали о том, что на уроках с мальчиками и девочками обращаются совершенно по-разному (AAUW, 1992; Eccles & Midgley, 1990; Kantrowitz, 1992; Rogers, 1987; Sadker & Sadker, 1985, 1990, 1994; Serbin, 1980). Среди других данных в отчетах об этих исследованиях сообщалось, что:

— учителя чаще вызывают и хвалят мальчиков, чем девочек;

— мальчиков, выкрикивающих ответы с места, не дожидаясь, пока их вызовут, обычно не наказывают, тогда как девочек часто ругают за подобное поведение;

— мальчиков чаще хвалят за содержательную сторону их письменных работ, тогда как девочек чаще хвалят за аккуратность;

— учителя начальных классов более терпимы к недисциплинированному поведению мальчиков, чем девочек;

— мальчикам уделяется больше внимания, чем девочкам; учителя чаще помогают им и хвалят их;

— учителя уделяют больше внимания девочкам, демонстрирующим зависимые формы поведения, но чаще откликаются на просьбы мальчиков, когда те ведут себя независимо и агрессивно;