Чтение онлайн

"Он просто покончил с собой. Зачем он это сделал - знает один Бог", сказал лейтенант Майкл О'Кенни".

Лангелан отложил вырезку и наугад взял следующую.

ТЕЛО ОБНАРУЖИЛИ ЧЕРЕЗ 12 ЧАСОВ

На сей раз это была вырезка со второй страницы бостонской "Сан" за 25 июля 1993 года.

"Покончил с собой вице-президент корпорации "Нью-кемикел индастри" Росс Мелиот. Покойному было всего 52 года. Лечащий врач Росса Мелиота не замечал последнее время никаких признаков невроза или депрессии у своего пациента, которого он знал более десяти лет. Он отказался комментировать версии случившегося.

"Единственно, что беспокоило порой Росса, -легкая бессонница, что не удивительно при той нагрузке, с которой он работал. В этих случаях я рекомендовал ему малые дозы валиума", -сказал доктор Пол Карр.

Тело Росса Мелиота обнаружила его жена, Кристина Мелиот, которая до сих пор находится в больнице в состоянии нервного шока. Как удалось выяснить, спальня вице-президента была буквально усыпана пустыми упаковками из-под снотворного. Их насчитали более ста штук. В бумагах и записях не удалось обнаружить ничего, проливающего свет на причину трагедии.

Росс Мелиот оставил двоих детей - дочь восьми и сына четырнадцатихгет".

Вырезок было около двух десятков. Они шелестели под пальцами, как засохшие жухлые листья.

Еще заметка -из "Нью-йоркера", датированная 2 мая 1994 года.

НОВАЯ ЖЕРТВА НЬЮ-ЙОРКСКОЙ ПОДЗЕМКИ

"Вчера около полудня двадцатитрехлетний журналист из Ричмонда был раздавлен насмерть мчавшимся составом. По словам очевидцев..."

"Интересно. Здесь хотя бы имеются свидетели".

"...молодой человек стоял на платформе в ожидании поезда. Ничто не выдавало его намерений. Он спрыгнул на рельсы в последний момент, когда машинист был бессилен что-либо сделать. Идентифицировать тело удалось хотя и не без труда - лишь по удостоверению прессы, найденному в нагрудном кармане самоубийцы".

Лангелан захлопнул папку.

– Ну и что?

– Вы не просмотрели и половины. Хотя это неважно. В остальных примерно то же самое. Но вот что существенно: каждый из покончивших с собой людей незадолго до своей смерти побывал в Бакстоне.

– Даже тот молокосос из Ричмонда?

– Да, но вы зря так: то был молодой способный издатель. Его многие любили и не захотели пачкать имя в прессе - хотя это может показаться странным для нашей профессии.

Лангелан кивнул:

– Понятно. Значит, ты, разнюхав такую сенсацию, тут же примчалась в Бакстон. Получить сведения, так сказать, из первых рук?

– Не совсем... У вас есть сигарета?
– Энни закурила и слегка приспустила стекло со своей стороны.
– Я, может, и выгляжу дурой, не знаю. Мне, правда, об этом не говорили. Но я все же сообразила, что приехать сюда и начать задавать вопросы - быстрый способ пополнить список некрологов. Поэтому я придумала кое-что... не столь прямолинейное. Около месяца назад в одном журнале - название значения не имеет - я опубликовала статью, которая касалась растущей волны самоубийств в Штатах. Я все свела к сокращению социальных программ, нищете, бездуховности - словом, привычная банальная болтовня. В одном месте даже упомянула вскользь, что и самой порою не слишком-то хочется жить. Упомянула так, мимоходом, но с умыслом. Вы понимаете? А в качестве примера - какой же материал подобного сорта может обойтись без примеров!
– я перечислила все случаи самоубийств гостей славного городка Бакстона. Подписалась вымышленным именем. Рукопись отправила по почте.

"Провернула довольно профессионально. Закинула удочку и обрубила к себе подходы".

Впервые Лангелан взглянул на нее с интересом.

– Вероятно, на твою статью были отклики.

– Еще бы! Целый ворох писем в редакцию. Но я ждала одного-единственного. Оно пришло через неделю. Приглашение в частный пансион мистера Банниера.

Лангелан усмехнулся:

– Странно. По моим данным, в Бакстоне только один пансион и содержит его некая Руфь Йельсен. Или Банниер - ее псевдоним?

Энни Грин осторожно загасила сигарету.

– Дело в том, что заведение Виктора Банниера находится в двенадцати милях от города. На берегу Пайматунингского водохранилища. Любопытно. Я уверен, что письмо у тебя с собой.

– Да, - Энни порылась в папке и протянула узкий почтовый конверт. В нем был сложенный вдвое листок тонкой дорогой бумаги с легким сиреневым оттенком.

Лангелан развернул письмо. К его удивлению, оно было написано от руки. Почти каллиграфический почерк отчего-то вызывал раздражение. Письмо датировалось 25 октября.

Уважаемая миссис А. Дж. Мерчисон! С удовольствием ознакомились с Вашими рассуждениями по поводу действительно важной для нашего общества проблемы. Однако не все в тексте вызвало наше согласие, тем более что мы достаточно близко знакомы с практической, если угодно, стороной проблемы. Дело в том, что наш пансион много лет в качестве своих постоянных клиентов имеет лиц, подверженных реактивной депрессии, которая, как Вам, безусловно, известно, способна подтолкнуть к непоправимому шагу. Пусть вас не смущает название "пансион" - оно применяется скорее в целях психотерапевтических. В действительности это небольшая частная клиника с прекрасным квалифицированным персоналом, имеющим большой опыт работы. И этот опыт некоторым образом противоречит выдвинутым Вами положениям, особенно в заключительной части статьи, содержащей выводы. Мы были бы рады, если б Вы лично смогли ознакомиться с результатами нашей работы, проведя несколько дней в качестве нашей гостьи.

Разумеется, все расходы за счет пансиона.

Примите и проч.

С уважением Виктор Банниер.

– Разумеется, ты никуда не поехала.

– Конечно. Но теперь я была уверена, что напала на верный след. Я отправилась в Бакстон как туристка, путешествующая автостопом. Минимум багажа, минимум косметики.

– И минимум денег. На что ты рассчитывала?

– Я думала остановиться и пожить в городишке дней пять, максимум неделю. Такие Богом забытые уголки, как Бакстон, всегда полнятся слухами. Если бы за это время совершенно ничего не удалось узнать, я бы признала свое поражение и вернулась.

– Но раз ты задержалась на целых две недели, узнать тебе что-то удалось.

Слегка наклонив голову, Энни посмотрела на мужчину за рулем:

– Вы очень сообразительны, мистер Стивен Лангелан! Да, кое-что удалось узнать.

– Где ты поселилась?

– У Руфь Йельсен. Кстати, все называют ее Овца Йельсен - и это очень подходит к ней. Пансион - громко сказано, скорее, меблированные комнаты. На вчерашний день там было семь человек жильцов...

Энни Грин вдруг запнулась, и Лангелан увидел, как на ее лице вновь отразилось мгновенное выражение пережитого животного ужаса. Возникла пауза.