Чтение онлайн

— Космический центр? — заинтересовался Реджинальд Уэлдон, заместитель начальника городского отдела, запросив данные по Жуковскому. — Удивительно ко времени.

Перехват действительно совпал с триумфальной стыковкой «Шаттла» со станцией «Мир».

Компьютер начал выдавать строчки, одна другой интереснее. В Жуковском находилась взлетно-посадочная полоса для «Бурана», и, хотя русские из-за финансовых трудностей отложили проект в долгий ящик, капитальное сооружение решили использовать для нового международного аэропорта. Отсюда и пристальное внимание мафии: контрабанда, контроль за грузами вообще и наркотиков, в частности. Возможности почище, чем в Шереметьеве. За Жуковский уже шло ожесточенное соперничество между ВПК, ТЭК и московскими властями. В борьбу было вовлечено несколько крупных коммерческих банков и фирм.

— Поздравляю, Дилайла, — пошутил Уэлдон. — Пошлем тебя на космическую станцию брать Китайца. До сих пор такое только в кино показывали, но двадцать первый век уже дышит в затылок.

— Считаю долгом отметить офицера Кузнецова, сэр, — доложила Брейтуэйт. — Он первым обратил внимание на Жуковский.

— Отлично.

— Будут какие-нибудь указания?

— Продолжайте вести наблюдение. Теперь его связи приобретают особый интерес. С того дня, когда он через братьев Голдбергов вошел в контакт с семьями Гамбино и Дженовезе, его банда превратилась в организацию, представляющую серьезную опасность.

— Мне кажется, что мы могли бы нанести внезапный удар. Некто Николаев, отец американской гражданки Олеси Корнблат, застрелен под Москвой людьми Китайца. По-моему, это достаточный повод…

— Нет. Оперативные данные мы не сможем использовать в суде. Учтите, что он пригласит самых искусных адвокатов.

— А если обратиться за содействием к русским?

— Мы уже обращались, и они существенно облегчили нашу задачу. Тем не менее продолжают придерживать информацию. По крайней мере мне так кажется.

— Как и мы, сэр.

— Как и мы, но таковы условия игры. Умные люди никогда не раскрываются до конца. Еще есть вопросы?

— Только один.

— Давай, Брейтуэйт, не стесняйся.

— Удалось установить личность абонента? Коляна?

— Небезызвестный Авдеев. Он есть у нас в файлах. Китаец пытался организовать его поездку в Нью-Йорк и Монреаль, но мы отказали в визе. Канадцы, как ты наверняка догадываешься, поступили таким же образом.

— Понятно, сэр.

— Передай мою благодарность напарнику. И никаких превентивных действий, ребята. Это не значит, что вы должны всякий раз позволять объекту уйти. Излишняя вежливость.

— Он опять провел меня.

— Заметил слежку?

— Не думаю. Китаец исключительно осторожен. Нигде не позволяет себе хоть немного расслабиться.

— Пытаешься оправдаться?

— Нет, сэр. Простая констатация.

— Тогда чашку кофе?

— Не откажусь… Сувенир из Москвы? — Дилайла указала на милицейскую фуражку, приютившуюся на книжной полке, заставленной всевозможными безделушками и фотографиями в латунных рамках.

— Подарок подполковника Корнилова. Кажется, мы друг другу понравились. — Уэлдон включил кофеварку, достал из тумбы стола две объемистые, толстого фаянса посудины с клеймом FBI. Тот же фирменный знак красовался и на легкой ветровке Брейтуэйт, наброшенной поверх открытого платьица.

С Корниловым Реджинальд Уэлдон, прошедший долгий путь от рядового детектива до замначальника нью-йоркского отделения, познакомился на церемонии открытия представительства FBI (а по-нашему ФБР) в Москве. Знакомство оказалось взаимовыгодным. У американца создалось впечатление, что русские из ложной скромности несколько преуменьшают размах оргпреступности. Их действия носят спорадический характер и недостаточно эффективны. Возможно, это связано с тем, что они еще не привыкли существовать в жестких правовых рамках. Адвокатура в этом отношении перестроилась намного быстрее полиции и, в особенности, суда. Судебное разбирательство, на котором ему довелось присутствовать, производило жалкое впечатление. Особенно впечатлял прокурор, снявший обвинение перед вынесением приговора. В целом обстановка в России напоминала далекие тридцатые годы — период великой депрессии. Только так называемых «воров в законе» — категория, совершенно неизвестная в гангстерской среде, — у них около трех тысяч. В какой-то степени вор в законе может быть приравнен к крестному отцу. Они обычно выступают в роли третейских судей при разборках. По меньшей мере тысяча таких воров приходится на Москву и прилегающие области, процентов двадцать сидят в лагерях, остальные рассредоточились по стране, где контролируют группировки бойцов и бизнес.

Статистические данные русских несколько расходились с информацией, которой располагало ФБР. Не выделяя особо воров в законе, эксперты по России примерно в тех же цифрах — около трех тысяч — определяли количество бандитских формирований. Двести из них связано с другими регионами и зарубежьем. За последние годы ими совершено двадцать тысяч преступлений, около трехсот громких убийств, свыше трех тысяч разбойных нападений с применением оружия. На Украине и в Узбекистане действуют еще четыреста групп, тесно связанных с российскими.

Мафия контролирует весь теневой бизнес, втягивая в свою деятельность крупных чиновников, которых использует в качестве прикрытия. В ее безраздельном владении находятся транспортные предприятия, такси, игорные дома. Сходки обычно происходят в ресторанах, вроде «Гаваны» на Юго-Западе Москвы или «Золотого колоса», ще отмечали годовщину смерти Отара Квантришвили, на которую был приглашен Китаец. Мотели и Южный порт тоже фактически отданы в руки уголовников. Под особым наблюдением находятся высшие офицеры МВД. Под них создаются коммерческие структуры, открываются валютные счета в зарубежных банках.

Москва поделена на зоны влияния между восемью наиболее могущественными организациями. Еще двенадцать действуют параллельно. Общие силы достигают восьми тысяч бойцов, что представляет непосредственную угрозу и для политического режима. Тем более что постоянно вовлекаются новые силы, главным образом из рядов КГБ, МВД, ГРУ и воздушно-десантных войск, а также служащих военизированной охраны и спортсменов.

В компьютерное досье ФБР были занесены подробные данные по всем наиболее крупным мафиозным структурам, включая славянские, кавказские и даже ассирийскую, чье поле деятельности оказалось необычайно широким: разбой, мошенничество, оружие, наркотики, контрабанда, проституция, рэкет, азартные игры, финансовые хищения.

После ареста в Бронксе нескольких визитеров, на ассирийцев было обращено пристальное внимание. Вспомнить о них именно теперь Уэлдона заставил недавний эпизод в том самом Жуковском, где, как оказалось, разрабатывались первые баллистические ракеты, равно пригодные для нанесения ядерного удара и мирного освоения космических просторов.

В компьютере содержались сведения о кровавом столкновении между ассирийской и азербайджанской группировками. Объектами разборки стали аптечные киоски и лаборатория сертификации лекарств. Тут было над чем поразмыслить. Первую пришедшую на ум мысль о наркотиках пришлось отложить про запас. Преступность не считается с государственными границами, и в этом отношении русские ничем не отличаются от американцев. Участившиеся в последние месяцы встречи отечественных мафиози с сектантами заставляли задуматься о куда более серьезной опасности, чем те же наркотики. Расследование деятельности секты «АУМ сенрикё» каждый день преподносило ошеломительные сюрпризы на сей счет. Поскольку асаха-ровские филиалы функционировали и в России, и в Штатах, инцидент в Жуковском приобретал зловещую окраску. Тем более что сектанты, уйдя в подполье, не собирались сворачивать свою деятельность. От осведомителей стало известно, что адепты «Учения истины», обосновавшиеся в университетском районе Гринич Вилледж, резко увеличили закупки наркотических веществ и галлюциногенов. Та же картина наблюдалась и в Калифорнии, особенно в окрестностях Голливуда. Сообщения об этом поступили от Секретной службы Соединенных Штатов.