Чтение онлайн

— Замкнутый круг получается, товарищ генерал. Есть подозрения, но нет фактов, а добыть их трудно: всюду натыкаешься на красный свет. Выйти на секту легче всего через тот же банк, потому как их средства прокручиваются. Я не настолько туп, чтобы подозревать Кидина во всех грехах. Вполне допускаю, что он ни сном, ни духом, и вообще распрекрасный человек. Но банк связан с криминальными структурами. Это факт, и от него никуда не денешься.

— Один «Регент» такой?

— В том-то и беда, что не один. Уж таков текущий период исторического процесса.

— Глубокая мысль. Что у вас есть, кроме наколок?

— Татуировка в уголовной среде — штука серьезная. С чего бы это у бандитов, торговцев оружием и наркотиками обозначился сходный сюжет? И с кем? С сектантами?!

— Это те проститутки — сектантки? Почему? Может, просто блатные марухи. Не забудьте, что у вас два неопознанных трупа из трех. Жену Калистратова я не считаю.

Корнилов был вынужден признать, что генерал во многом прав. Давил он упорно и доказательно. Делал ли он это по собственной инициативе или же сам находился под прессом, прощупать так и не удалось. Поняв, что предпринятая им разведка боем не удалась, Корнилов все же склонялся ко второму. По крайней мере оставался хоть какой-то шанс остаться человеком, а не жалкой марионеткой. О том, что ему известны подробности махинаций с бюджетными миллионами, предназначенными для нефтяников Заполярья, он благоразумно умолчал.

— В связи с убийствами, кроме наколок, есть и оперативные данные, указывающие на секту, — привел он последний, но фактически голословный довод.

Кроме отрывочных сведений, полученных от семейства Кругловых, у Константина Ивановича ничего не было за душой. Разве что интуиция. Но на интуицию обычно ссылаются новички-практиканты. Он сознавал, что у генерала есть две возможности закончить тягостную для обоих беседу. Первая и наиболее простая — в приказном порядке поставить на должное место: не лезь, куда не следует, и точка. Вторая, внешне корректная, но зато и более опасная, — это потребовать разъяснений.

Выложить на стол было нечего. Даже родители точно не знали, в какую секту ушла их дочь. И в секту ли? Почему не в грязный притон? Контрдоводы генерала опирались на факты: закоренелая наркоманка, незадолго до насильственной смерти участвовала в групповом сексе.

Константин Иванович мог лишь догадываться о раскладе противоборствующих сил в верхах, к которым, хотя бы по должности, был приближен первый зам ГУВД. За короткий срок над ним сменилось трое начальников. Словом, роза ветров вырисовывалась неясно. Пожалуй, их переменчивый и капризный характер и предопределил неожиданную для Корнилова реакцию генерала.

— Поступили материалы из министерства, — он просто-напросто проигнорировал замечание строптивого подчиненного. — Я позвоню, чтобы вам показали. Зайдите в отдел.

Выйдя, как и вошел, вместе с Колотыркиным, Константин Иванович жадно закурил сигарету.

— Вот и вертись, как угорь!

— На горячей сковородке. Ты ему правильно врезал. Действительно связаны по рукам.

— А ты чего молчал?

— Бесполезно. Думаешь, сам он не понимает? Мы свое сказали, а они, как хотят. Что нам, больше всех надо?.. Тебя не ждать?

— Поезжай. Ты же слышал…

Материалы с министерской сопроводиловкой заслуживали самого пристального внимания.

Федеральное бюро расследований запрашивало дополнительную информацию на старых знакомых: Японца, Китайца, Авдея — ив свою очередь направляло список лиц, которые подозревались в связях с названными деятелями. Кроме того, американцев интересовал гражданин Азербайджана Исмаил Мамедович Аливелиев, 1958 г. р., уроженец города Шемахи, задержанный при попытке провоза радиоактивных изотопов.

Аналогичная просьба содержалась и в письме австрийской полиции, к которому были приложены фотографии Аливелиева, дактилоскопическая карта и цветная ксерокопия татуировки: огнедышащий зеленый дракон с перепончатыми крыльями. Точь-в-точь такой же, как на трупах боевиков, убитых возле Даниловского рынка. Кроме того, австрийцы прислали список пассажиров авиарейса Ташкент—Москва—Вена с просьбой сверить его с данными картотеки. Очевидно, разыскивали соучастников Аливелиева.

Корнилов оценил ловкий финт генерала. Зная содержание корреспонденции, он просто не мог позволить себе слишком резких движений. Когда хоть что-то вылезает наружу, значит, ситуация выходит из-под контроля, и остается только гадать, чем оно обернется для тебя лично.

Глава двадцать шестая Бакленд, штат Нью-Йорк

В поисках ключей от машины Дженифер О’Греди заглянула в разницу, где застала мужа в объятиях секретарши. Преподобный Пол занимался с Марджори Кистенсен незатейливой забавой, которую в печати именуют оральным сексом.

Оскорбленная Дженифер прореагировала на случившееся так же, как это сделала бы на ее месте любая нормальная женщина. Разразился безобразный скандал, с воплями, слезами и потасовкой. Пойманный на месте преступления Пол О’Греди тоже повел себя на первых порах вполне заурядно. Наградив супругу увесистой оплеухой, он заставил ее умолкнуть, дав тем самым короткую передышку рыдающей Марджори. Похватав разбросанные по комнате части туалета, она выскользнула за дверь.

Дальнейшее, однако, уже не укладывалось в стандартный сценарий. Преподобный избрал тактику, делающую честь его пророческому дару. Находчивость и самообладание не изменили ему даже в самый критический момент. Строго говоря, Пол не принадлежал к духовному сословию, почитаемому вне зависимости от исповедания.

Коммивояжер в миру, он довольно успешно торговал садовым инвентарем, отдавая досуг проповеднической деятельности под стягом Лиги последнего откровения. Вдохновенное чело пророка, зажигательное красноречие и, не в последнюю очередь, знание Священного писания снискали ему заслуженный успех у прихожан.

Все перечисленные качества выручили Пола и на сей раз.

Смирись, женщина! — наскоро приведя в порядок °Дежду, он величественно простер руки к небу. — Не оскорбляй слух Господа непотребным визгом. Тебя ослепил сатана. Ничего не было. Ничего! Послушай меня. Ночью Господь ниспослал мне откровение. Я услышал голос, поведавший о старой и новой церкви, и понял, что старая церковь — это ты, Дженифер, а новая церковь — Марджори. И было велено мне оставить старый храм и войти в новый, и я сделал это, Дженифер. А теперь уходи.