Секвойя
Шрифт:
Каролина вздохнула и направилась ко входу, осторожно протискиваясь сквозь толпу. В глубине души она боялась входить внутрь. Боялась новостей, которые могла там получить.
Особенно предприимчивые фанаты пробрались в больницу и теперь толпились у шестиугольного ресепшена, поглядывая на администратора – женщину арабской наружности, бросающую на них косые взгляды. Это всё, что они могли – в отделение интенсивной терапии пускали только родственников, и как бы им ни хотелось, они не могли попасть туда. Каролина бы тоже не смогла, если бы не воспользовалась дипломатическими привилегиями отца.
Длинный белый коридор и несколько скамеек, расставленных вдоль стен – все, что здесь было. Слишком яркие лампочки лишь усилили красноту глаз Пэтти, которая встретила Каролину там. Все это время она была в отделении совершенно одна. Ее лицо опухло от слез, а плечи подрагивали, и она всхлипывала каждый раз, когда начинала говорить о Джастине. Он и Том были без сознания, и врачи не могли дать никаких гарантий.
***
Каролина обняла Пэтти одной рукой, и они обе рассеянно смотрели в одну точку, когда двери в отделение распахнулись и туда ворвался незнакомый мужчина, похожий на престарелого рокера. Неаккуратная борода закрывала половину его лица, а в правом ухе блестела круглая серьга. Из-под закатанных рукавов черной кожаной куртки выглядывали множественные татуировки. Каролина чуть склонила голову набок, разглядывая его лицо. Она узнала эти глаза.
Мужчина покрутил головой в поисках знакомых лиц, и увидев Пэтти, бросился к ней. Она обессиленно встала, пошатнувшись, и упала в его объятия. Он закрыл глаза, крепко сжимая ее в руках.
– Где он? – спросил мужчина, и Пэтти, не успев открыть рот, разрыдалась. Он снова обнял ее, пытаясь утешить.
Каролина, поймав на себе его вопросительный взгляд, молча указала рукой на палату Джастина, а потом неловко отвела глаза, засунув руки в карманы своих черных джинс.
– Это Джереми, - сказала, наконец, Пэтти, шмыгая носом. Она повернулась к Каролине, утирая лицо, - отец Джастина. А это Каролина, - добавила она, - подруга Джастина.
Каролина смутилась. Она и сама не знала в каком статусе она находится.
Пэтти повернулась к Джереми, и собравшись с духом, вздохнула:
– Он… не приходил в себя. И врачи ничего мне не говорят, - сорвалась она, даже не сумев закончить предложение. Джереми притянул ее к себе. Каролина почувствовала ком в горле, который не сглатывался. На глаза навернулись слезы, и ей пришлось отвернуться.
Джереми сел на скамью, сложив руки в замок. Какое-то отсутствующее выражение застыло на его лице. В голове застряла знакомая фраза – врачи ничего не говорят. Однажды он уже это слышал…
– А Эрин? – тихо спросила Пэтти.
Джереми словно не слышал ее. Он задумчиво смотрел на свои руки, а потом тяжело вздохнул, и поднял голову:
– Не пойми неправильно, - ответил он, - но она все еще не может простить ему Джазмин.
Пэтти молча кивнула, опустив взгляд. Трудно было винить мать девочки в том, что она не хотела больше видеть Джастина. Хотя его вина и была весьма условна, разве можно было объяснить это матери, потерявшей ребенка?
Словно подумав об этом, Пэтти подняла на Джереми взгляд, полный отчаяния:
– А если он не очнется? – шепотом произнесла она.
***
Пэтти рассказала Каролине, как всё было. По словам полиции, что-то случилось с оборудованием самолета. Она объясняла подробнее, но Каролина так ждала новостей о Джастине, что прослушала детали. Она поняла только, что управлять самолетом стало крайне сложно, и он стал снижаться. Пилотам удалось дотянуть до запасного аэродрома, но по пути самолет снес несколько небольших деревьев и крышу двухэтажного здания в пригороде Брантфорда. Здание оказалось заброшенным складом, и людей в нем не было. Из-за столкновения самолет сильно накренился и при посадке ударился хвостовой частью о взлетную полосу. Кажется, это называлось «жесткая посадка». Специалисты сказали, что самолет мог взорваться.
В тот момент Том был в кабине пилотов, и не успел выйти, чтобы сесть и пристегнуться. Джастин пошел за ним, когда понял, что с самолетом творится что-то неладное, хотя Пэтти умоляла его пристегнуться. Дойти он не успел – самолет столкнулся с деревьями, и от удара Джастина отбросило к иллюминаторам на противоположной стороне салона. Он сразу же отключился, ударившись головой. Пэтти пыталась отстегнуться, чтобы добраться на него, но так и не смогла – замок заело. Возможно, это спасло ей жизнь. Она только беспомощно наблюдала, как его бессознательное тело кидает туда-сюда, и дальше она ничего не помнила.
Фил - второй пилот – погиб на месте крушения. Из всех пострадавших самые серьезные травмы получили Том и Джастин – в момент столкновения они оба не были пристегнуты ремнями безопасности. Их состояние вызывало наибольшее опасение. В реанимации, кроме них, находились еще первый пилот и стюардесса.
Состояние всех пострадавших было тяжелым, и врачи даже не могли сказать, выживет ли хоть кто-нибудь. Они только советовали верить в лучшее.
***
Какое-то неприятное чувство сдавливало грудь изнутри, не давая сделать полноценный вдох. А время все шло, должно быть, уже близился рассвет, но Каролина уже давно перестала смотреть на часы. От этого становилось только паршивее.
Джереми говорил по телефону в дальнем конце коридора. Он ковырял пол носком ботинка, и Каролина невольно улыбнулась. У Джастина были повадки отца.
Джастин…
Каролина старалась об этом не думать, но воображение услужливо подкидывало картинки, одну страшнее другой… Она невольно представляла себе, как самолет столкнулся со зданием, и Джастина отбросило от удара.
– Тебе ведь предлагали остаться в палате? – спросил Джереми, обнимая Пэтти за плечи, когда закончил разговор.
Та кивнула.
– Даже предлагали успокоительное, но я отказалась.
– Почему? – не понял он. – Тебе бы не помешало отдохнуть. Ты же совсем не спала.
– О чем ты? Как я могу спать, когда мой муж и мой сын могут очнуться в любую минуту?! – возмутилась она.
В конце коридора открылись широкие двери с круглыми окнами и оттуда вышел доктор, стягивая голубые резиновые перчатки. Он смотрел на них и улыбался, отчего сердце Каролины забилось быстрее. Он вышел, чтобы сообщить радостные вести: первый пилот пришел в сознание. Однако, к сожалению, он ничего не мог вспомнить.