Чтение онлайн

О результатах моей работы докладывал Президенту губернатор Кастиль. И это правильно. Под документом стоит его подпись. В случае одобрения изложенного, ему распоряжаться средствами, отпущенными из Стабилизационного Фонда. А я кто? Консультант, лицо материально безответственное. Мы оба осознавали это и, пожав руки, расстались во Внуковском аэропорту.

Поехал домой, и надо было видеть, как шёл двором, косясь на Дашины окна. Как вздрагивал и прятал взгляд, вжимал голову в плечи, если вдруг казалось, что дрогнула штора. Чего боялся? Да по большому счёту, самого себя. Грех тащился за моими плечами. Грех жёг мне сердце отметкой паспорта в графе "Семейное положение". А Даша? Даша разве безвинна предо мной?

В квартире было пусто. Пошарил в холодильнике, пожевал чего-то и лёг, не раздеваясь. Спал, не спал, дремал, не дремал — томился ожиданием. Вот щёлкнул ключ в замке. Лёгкие шаги в прихожей — мама. Что-то держит меня на диване. Мама подходит не слышно, шёпотом:

— Лёш, спишь?

Легонько касаясь, целует меня в ухо. Не оборачиваясь, ловлю её руку, целую и тяну под щёку. Мама садится рядом, гладит мои волосы.

— Намотался? Пойдём куда-нибудь, пообедаем.

— Приготовь дома.

— У меня пусто в холодильнике.

— Яичницу…. А лучше, закажи пиццу на дом.

— Даши боишься?

— Боюсь. И себя боюсь. Будущего боюсь, прошлого боюсь.

— На службе всё хорошо? Ну, тогда не заводись: главное вы с Дашей живы и здоровы, рядом — всё будет хорошо.

Второй день дома, второй день никуда не выхожу. Мама позвонила Даше в первый вечер:

— Приехал.

— Жив, здоров? Всё в порядке? Передавайте привет.

— Ты не хочешь к нам зайти?

— Нет, спасибо, не сейчас.

Во второй день мама позвонила Надежде Павловне:

— Надо что-то делать.

— Надо чтобы они встретились. Надо устроить эту встречу.

— Правильно. Посылай Дашу куда-нибудь через двор, я — Лёшку в магазин.

Так состоялся Великий и Коварный Заговор против наших с Дашей сомнений и за наше счастье.

Мама наехала, хлопнув по заднице пакетом:

— Хватит валяться — дуй за картошкой.

В овощной дорога мимо Дашиных окон. Иду как вчера — сутулясь, прячу взгляд и не спускаю его с Дашиных окон. Хлопнула подъездная дверь, а я всё наверх пялюсь. Опустил взор и увидел Дашу. Она мелькнула и скрылась за акациями. Я остановился. Вот она вышла на дорожку. Идёт, меня не замечая, о чём-то думает.

Да, беременность не красит женщин, по крайней мере, не украшает. Не та стала походка. Лицо, шея похудели, руки тоже. Живот торчит, ногами чуток заметает. Вот глаза по-прежнему красивые и огромные, но это возможно из-за тёмных кругов под ними….

Всё, увидела! Даша увидела меня и замедлила шаг. В глазах заметались растерянность, страх, радость, боль — калейдоскоп чувств. Она шла прямо на меня — правда, каждый следующий шаг давался ей с большим трудом, чем предыдущий.

Как поступить? Ждать, что будет? Сказать: "Здравствуй, Даша"? Шагнуть в сторону, уступая дорогу? Меня уже лихорадило. Чёрт!

Даша шла, шла, шла…. Я стоял и смотрел на неё. Глаза её затуманились, закрылись, ноги подкосились, и она упала в мои объятия.

Наши мамы, прячась за шторы, следили за нами из окон, прижимая мобилы к ушам.

— Дашенька! — воскликнула Надежда Павловна и бросилась из квартиры вон.

— Молодец, девочка! — сказала мама и поспешила нам навстречу.

Но я миновал их. Нёс Дашу на руках, на этаж поднялся в лифте. Вошёл в квартиру, положил любимую на диван, встал возле на колени. Следом наши мамаши. Надежда Павловна врач, меня оттолкнула, пульс щупает на руке, на шее, кофточку расстегнула, приложила ухо к груди.

— Лёша где? — тихо спросила Даша.

Теперь я тесню Надежду Павловну, проторенным путём целую руку, шею, грудь.

— Даша! Даша! Даша!

Меня бьёт колотун. Слёзы бегут сами по себе. Даша давит их пальчиком на моих щеках. Мама, обняв Надежду Павловну, уводит на кухню. Потом мы приходим туда. Даша усаживается за стол, придерживая живот обеими руками:

— Простите, запнулась и вас напугала.

— Бывает, бывает, — торопится согласиться мама.

Потом начинается делёж — делят Дашу.

— Я — врач, — напоминает Надежда Павловна.

— А я с завтрашнего дня в отпуске, — заявляет мама, — и Лёшка дома.

— Да что она сиротка по чужим квартирам ютиться?

— К чёрту условности — надо думать о здоровье дитя и мамочки. Даше нужны уход и присмотр.

Спор нескончаем. Мама любит Дашу, это все знают. Теперь она девочку отсюда не выпустит — столько ждала счастливого момента.

— А ты что молчишь? — толкает меня. — Где должен быть твой ребёнок?

— Со мной.

Даша молчит. Мама победно смотрит на Надежду Павловну:

— А вас, товарищ доктор, прошу на осмотры не опаздывать — сразу после работы к нам.

Даша ночует у нас — у неё появилась своя комната. Мы все вместе притащили необходимые ей вещи. Вечером сижу возле её ложа, рассказываю про Курилы. Мама по коридору шмыг туда, шмыг сюда. Не вытерпела:

— Эй, молодёжь, пора расходиться.

Мы целуемся на прощание, и расставаться нам не хочется. Легонько щекочу Дашин живот. Ей нравится. Мама входит:

— Скалку взять?

Узурпатор. Диктатор. Домострой. Салтычиха. Кабаниха. Пиночет. Пол Пот….

— Билли, как дела?

— Нормально.

— Твой план одобрен Президентом.

— Уже знаю.

— От кого? Ах да — Инет. Как Люба?

— Справляется. Закончили отчёт по практике, замахнулись на диплом — толковая девочка.

— Билли, ей нельзя в Москву. Надо что-то придумать.

— Думай….

И я придумал. Позвонил Главе Администрации Президента.