Семь дней страсти
Шрифт:
– О Господи!
– Мы почти приехали, Син. Не волнуйся. С ним все будет в порядке. Я уверена в этом.
– Да, – взмолилась Синтия, – пусть так и будет.
Она не могла представить себе мир без Ника, даже если их разделит океан. Она только что вернула его. И теперь ничего не может с ним случиться.
Они спустились в долину, и Эмма пустила лошадей галопом. Казалось, что прошла целая вечность, пока они добрались до рощицы, потом еще одна вечность, пока они завернули за нее и увидели мужчин. Даже на расстоянии, даже в сумеречном и туманном рассвете она сразу узнала Ника.
Другой человек поднял пистолет. Ник не двигался.
– О нет! – воскликнула Синтия.
– Что бы ни случилось, не отвлекай его! – Эмма хлопнула ее по коленке.
«Целься! – мысленно крикнула Синтия. – Стреляй!»
Но Ник уставился на Ричмонда, словно ему был неведом страх и пуль он не боялся.
Экипаж стал замедлять ход. Тишину безмятежного утра нарушил звук выстрела, и сердце Синтии раскололось пополам. У Ричмонда дымился пистолет, а Ник по-прежнему стоял не двигаясь.
Наконец Ланкастер поднял руку и еще некоторое время не торопясь рассматривал свою жертву. Ричмонд сделал шаг назад, но все было бесполезно. Ник нажал на спусковой крючок, в воздухе прозвучал выстрел, и Ричмонд стал падать.
Эмма еще не успела остановить экипаж, а Синтия уже спрыгнула на землю. Она хотела сжать в объятиях Ника, потом наклониться к телу Ричмонда и плюнуть на него.
Но Ник все еще держал пистолет наготове и целился прямо в Брэма.
Синтия затормозила на влажной от росы траве, поняв, что ничего еще не закончилось.
– Задержите Синтию, – обратился Ланкастер к Сомерхарту, прежде чем направиться к Брэму. Ричмонд лежал на траве у его ног, и кровь медленно сочилась из дырки в шее.
Ланкастер испытывал непреодолимое желание выстрелить в него снова. Невозможно, чтобы это существо, которое причинило столько мучений, могло умереть так легко. Надо, чтобы он мучился.
Но Ланкастеру был нужен его последний патрон.
Он еще крепче сжал рукоятку пистолета и нацелил его в голову Брэма.
– Ты его наследник?
– Нет. Я выполняю обязанности экономки.
– Ты его сын.
– Да. – Брэм опустил глаза.
– Ты вырос там, – Ланкастер колебался, – в его доме?
– Да.
Лицо Брэма было абсолютно безразличным, и Нику стало как-то не по себе. Вот так выглядел человек, воспитанный Ричмондом. Ни одной эмоции на лице. Ни одной мысли в глазах. Он был пропащим человеком, как будто никогда и не существовал.
– А что насчет мисс Мерриторп?
Ланкастер направил пистолет ему в сердце.
– А что с ней? – пожал плечами Брэм.
– Ты желаешь ей зла?
– Теперь она меня не интересует.
– А почему раньше она тебя интересовала? – напрягся Ланкастер.
– Ричмонд хотел наследника, но сам не мог сделать это с ней. Мне он обещал две тысячи фунтов.
– За что? – рявкнул Ланкастер, и рука, державшая пистолет, дрогнула.
– За успешное оплодотворение.
– Ты проклятый ублюдок!
От гнева у Николаса зашумело в голове. Он так сдавил пистолет, что у него побелели косточки пальцев.
– Застрелите меня, если хотите. – Брэм опустил руки. – Мне все равно. Мертвый или живой, я теперь освободился от него.
Застрелить его. Ланкастер хотел этого. Этот человек собирался изнасиловать Синтию. По мнению Ланкастера, Брэм уже только за это заслуживал смерти. Но его пустые глаза указывали на то, что он уже давно умер.
«Теперь я освободился от него».
Этот человек тоже может быть монстром. А кто не станет монстром, живя в доме Ричмонда? Только как можно быть уверенным в этом?
Ланкастер не знал, что делать, и, в конце концов, Брэм просто повернулся и пошел прочь.
Все закончилось. К худу или добру, но теперь они освободились от него.
Глава 23
Синтия вытирала мокрые от слез щеки.
Ланкастер на расстоянии наблюдал за происходящим, борясь с желанием броситься к ней и утешить. Синтия в последний раз обняла мать, прежде чем та устало уселась в экипаж и помахала рукой.
Как только экипаж тронулся с места, Ланкастер подошел к Синтии. Испытав значительное облегчение после окончания дуэли, Синтия все утро злилась на Ника за то, что он выскользнул из постели, не разбудив ее. Как будто он добровольно подверг бы ее опасности. Но, несмотря на ее настроение, он не мог оставить ее сейчас одну.
– С тобой все в порядке?
– Да.
Синтия вытерла щеки и оглянулась на него.
– Кажется, она была… потрясена.
– Да, но она была рада видеть меня живой и не пыталась убедить вернуться домой.
– Хорошо.
– Я отдала ей половину денег. – Синтия повернулась, чтобы посмотреть вслед уехавшему экипажу. – И сказала, чтобы она берегла их на тот случай, если понадобится защитить себя или Мэри, если вновь возникнет такая ситуация. Но она может отдать их мужу, как только переступит порог Оук-Холла.
– Но ты ничего не можешь с этим поделать.
– Я знаю. Она чувствует себя в безопасности, когда рядом такой муж, который уверен во всем, что делает. Даже… Даже после того, что произошло. Она просила прощения, что не остановила этот сговор, но потом сказала, что я всегда была сильной. Сильнее Мэри.
– Но ты правда сильная. Хотя это не повод, чтобы бросать тебя на произвол судьбы.
Ник крепко сжал ее руку.
– Ладно, – пробормотала Синтия. – Что сказали в магистрате?
– Мне кажется, судья был вполне удовлетворен объяснениями Сомерхарта. И только лишь попросил меня задержаться на пару-тройку дней, если потребуется дополнительное расследование.
– Спасибо, Господи.
– Я думаю, что здесь более резонно благодарить Сомерхарта. Похоже, он был прав, когда говорил о власти герцогского слова. Я подумал, если у тебя есть минутка, может, мы прогуляемся по парку. Кажется, дождь закончился.
Синтия кивнула, и они пошли в сторону парка.
– С тобой все хорошо? – понизив голос, поинтересовался Ланкастер.
– Я же сказала, все нормально.
– Но после ночи…
– Я довольно крепкая, чтобы выдержать ваш еще более серьезный штурм, уважаемый виконт, – сердито улыбнулась Синтия.