Чтение онлайн

— Матильда, последнее приключение чуть не стоило тебе жизни, так что теперь я, пожалуй, постараюсь уберечь тебя от новой беды.

— Не пойму, о чем ты…

— О том, что такие, как этот, — настоящая беда

— А какой он?

— Слишком сумрачный взгляд.

— Быстро же ты стреляешь! Я даже не заметила, как ты зарядила револьвер.

— Потребовалось полгода, чтобы ты излечилась от всей дряни, которой с тобой щедро делился тот бармен с О'Фаррел [2] . Хочешь упустить шанс в жизни? У тебя есть работа, есть комната, ты уже семнадцать недель «чистая». Опять захотела приняться за старое?

— Кровь у меня все равно не чистая!

— Дай мне еще немного времени и принимай лекарства.

— Он симпатичный, вот и все.

— Прямо как крокодил, нацелившийся на филейную часть!

— Ты его знаешь?

— В жизни не видела!

— Тогда почему такие поспешные суждения?

— Доверься мне, у меня дар, я зрю в корень. От низкого голоса Лукаса у Софии похолодел затылок, она даже подскочила.

— Раз вы собираетесь провести вечер со своей восхитительной подругой, то будьте великодушны, примите и вы приглашение в один из лучших ресторанов города. В моем кабриолете легко поместиться втроем.

— Вы очень догадливы, София — само великодушие! — подхватила Матильда, полная надежды, что подруга пойдет ей навстречу.

София оглянулась с намерением поблагодарить незнакомца и ответить ему отказом, но его глаза лишили ее дара речи. Они долго смотрели друг на друга, не в силах ничего друг другу сказать. Лукас рад бы был прервать молчание, но не мог издать ни звука, только безмолвно разглядывал волнующие черты незнакомки. У нее совершенно пересохло во рту, она не глядя пыталась нащупать стакан на стойке, а он уже положил туда руку. Неуклюжесть жестов обоих привела к опрокидыванию стакана: прокатившись по цинковому краю стойки, он упал на пол и разлетелся на семь осколков. София наклонилась и осторожно подобрала три стеклышка, Лукас встал на колени, чтобы ей помочь, и взял остальные четыре. Оба выпрямились, по-прежнему глядя друг на друга.

Матильда, переводившая с одного на другого взгляд, не выдержала и раздраженно бросила:

— Я подмету!

— Снимай фартук! Идем, мы и так опаздываем, — ответила София, сумев наконец отвернуться.

Она попрощалась с Лукасом коротким кивком и властно поволокла подругу на улицу. На стоянке она ускорила шаг. Открыв Матильде дверь, она поспешно села за руль и рванулась с места.

— Чего это тебя так разобрало? — недоуменно спросила Матильда.

— Ничего.

Матильда повернула зеркальце заднего вида в салоне так, чтобы София могла на себя взглянуть.

— Посмотри, на кого ты похожа, и растолкуй мне свое «ничего».

Машина мчалась по порту. София опустила стекло, в салон ворвался ледяной воздух, Матильда поежилась.

— Очень серьезный человек! — пробормотала София.

— Я понимаю все: большой, карлик, красивый, урод, тощий, толстяк, волосатый, безусый, лысый… Но что такое «серьезный», признаться, не врубаюсь.

— В таком случае просто поверь мне на слово. Сама не знаю, как это выразить… Унылый, какой-то измученный! Никогда еще мне не…

— В таком случае это идеальный кандидат для тебя, ты у нас обожаешь страдальцев. Бедный левый желудочек твоего кровяного насоса!

— Не будь язвой!

— Нет, вы только посмотрите! Я прошу у нее непредвзятого мнения о мужчине, от которого вся обмираю. Она на него даже не глядит, но все равно втыкает в него стрелу, которой позавидовал бы сам святой Иероним! Потом изволит обернуться — и впивается глазами в его глаза крепче, чем вантуз в сток раковины. И при этом требует, чтобы я не была язвой!

— Ты ничего не почувствовала, Матильда?

— Почему же, почувствовала: что вся пылаю! Как будто меня закутали в алый шифон от «Мейси» [3] … В общем, я предстала перед ним в элегантном виде, это хороший знак.

— Ты не заметила, до чего у него сумрачный вид?

— Это на улице сумрачно. Зажги-ка фары, не хватает угодить в аварию! — Матильда затянула шнурок своего мехового капюшона и добавила: — Ладно, пиджачок на нем темноват, зато итальянского покроя, кашемир в шесть ниток, ты рк меня извини!

— Я говорю не об этом…

— Хочешь, скажу тебе, о чем я говорю? Уверена, что он не из тех, кто носит грубые трусы.

Матильда зажгла сигарету. Опустив стекло со своей стороны, она выдохнула дым наружу.

— Все равно, от чего умереть — почему не от пневмонии? В общем, твоя взяла: бывают трусы и трусы.

— Ты меня совершенно не слушаешь, — озабоченно проговорила София.

— Представь, что чувствует дочь Кальвина Кляйна, глядящая на имя своего папаши, вышитое большими буквами, когда перед ней раздевается мужчина?

— Ты видела его раньше? — невозмутимо осведомилась София.

— Может, и видела в баре Марио, но гарантировать не могу. В те времена по вечерам у меня перед глазами чаще бывало мутновато…

— С этим покончено, все это уже позади, — сказала София.

— Ты веришь в ощущение «дежа-вю»?

— Может быть, а что?

— Там, в баре, когда у него выпал стакан… У меня было впечатление, что он падает замедленно.

— У тебя пустой желудок, свожу-ка я тебя в азиатский ресторан, — решила София.

— Можно задать тебе последний вопрос?

— Конечно.

— Тебе никогда не бывает холодно?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне недостает только палочки во рту, чтобы выглядеть, как форменное эскимо. Немедленно закрой окно!

«Форд» приближался к бывшей шоколадной фабрике на Жирарделли-сквер. Выдержав несколько минут тишины, Матильда включила радио и уставилась на проносящийся мимо город. На пересечении Колумбус-авеню и Бей-стрит порт исчез из виду.

— Потрудитесь приподнять руку, я должен вытереть прилавок!