Чтение онлайн

Послышались шаги. В дверях показалась Василиса.

– Вот… Начитался каких-то спекулятивных реалистов, Славоя Жижека, Стивена Хокинга, с его поисками нового пути через познание Вселенной… Ну никак не могу убедить его в том, что отъезд за границу – это путь в никуда… – сказала она, села в кресло напротив Краснова и закрыла блокнот.

– А почему вы так уверены, Василиса, что это путь в никуда? Ну закончит он там университет, вернется, найдет хорошую работу…

– Вернется?! – она усмехнулась и пристально посмотрела в окно. – Да никуда он не вернется.

– Зря вы так думаете… Сейчас там высокий уровень безработицы, но обучение по-прежнему качественное. Тем более он хочет стать программистом, создавать программы по переводам, электронные словари, смарт-учебники… Если я правильно понял… За этим – будущее. Он прав. Пройдет лет десять и профессии преподавателя, переводчика утратят всякий смысл.

– Вы уверены? – удивилась Василиса.

– Вы сами преподаватель… Неужели вы этого понимаете? Вспомните, о чем недавно говорил Илон Маск… Что-то там о вживлении чипов в мозг человека… Это я иронизирую, конечно… Но, что там говорить, смарт-обучение становится все популярнее.

Она опустила голову, легонько ударила пальцами по ручке кресла.

– Неужели нельзя обучаться программированию в Петербурге?

– Но там он сможет узнать намного больше. Поверьте. А это еще и языковая практика…

– Но как же тогда ваши кибернетические механизмы? Зачем ему языковая практика, если, по вашему мнению, знание языка заменит компьютер? – Василиса засмеялась.

– Да все вы прекрасно сами понимаете… Это просто эгоизм, Василиса. Обыкновенный родительский эгоизм. Отпустите его… И все будет хорошо… Тем более, он стремится туда, грубо говоря, не за материальными благами, а в поисках пути… В поисках какой-то новой философии… Это такая редкость в наше время…

– Да. Вы правы, я не хочу, чтобы он уезжал. Боюсь потерять его. А еще этот его приятель… Он не внушает мне доверия.

– А кто он?

– Программист. Артур Пирогов… Они учились в одной школе. Все оторваться друг от друга не могут.

– Мне кажется, вы преувеличиваете. Пусть посмотрит мир. Пусть определится.

– Ох уж этот мне мир… Нельзя объять необъятное… Он этого не понимает пока. Там все такие же постмодернисты, как и мы… Есть редкие исключения. Но они обитают в уютных кабинетах и на кафедрах философии, а не в повседневной жизни.

– Ну так пусть он это поймет. Только сам.

Василиса немного успокоилась и с интересом смотрела на Николая.

– Ладно… А как ваши успехи? – спросила она.

– Действительно… Какие-то успехи или подвижки точно появились… Спасибо, что позволили поработать в квартире отца. Это мне очень помогает… Вечером я опять отправлюсь туда.

– Хорошо…

– У меня есть пара вопросов.

– Да. Я вас слушаю.

– Я натолкнулся там на несколько интересных писем…

Василиса переменилась в лице, стала сосредоточенной, но старалась не выдавать эмоций.

– О каких письмах идет речь? – спросила она.

– О письмах вашего дедушки и дяди Константина.

Она опустила глаза.

– Понимаю… Вы хотите знать, кто такие Веселов, Леонидов и Пугачев?

– Про Пугачева я так уже все узнал… Один из комиссаров по культуре, председатель Комиссии по искусству Ленинграда в 1936–37-м годах. Расстрелян в 1938 году.

Василиса сдвинула брови и мрачно посмотрела на Краснова.

– Говорите как есть… – сказала она. – Не расстрелян в 1938 году, а расстрелян по доносу моего деда – Семена Волкова.

– Да.

– Вы думаете, Пугачев один в этом списке?

– Не знаю…

– Зато я знаю… Я много чего знаю… Говорить об этом очень тяжело. Все это лежит на мне… На Игоре… Будет лежать на его детях… Они думали, что сносят старую жизнь и строят новую… Нет… Они сносили мою жизнь… Жизнь Игоря… Даже вашу жизнь, Николай… Жизнь будущих поколений. Все эти церкви, на которые охотился мой дед, напоминают души, белые прозрачные души ушедших в небытие людей, чьи судьбы были решены благодаря вот таким письмам…

– Нет. Это была система, Василиса. Система, созданная Сталиным, Берией.

– Система?.. – она подняла взгляд. – В которой почти каждый становился предателем друг друга? Разве Сталин написал эту анонимку? Или это Хрущев в 1960 году писал письма в комитет партии с просьбой заняться судьбой аспиранта Веселова?..

– Так в том-то и суть, что если бы не было Сталина, не было бы и этих писем.

– Чушь! До революции подобные письма писали в Царскую охранку, до этого подобные письма доставляли в императорскую канцелярию… Подобные доносы, записанные клинописью на глиняных дощечках, хранятся в архивах библиотеки Ашшурбанипала в Британском музее. Во всех странах… Во все времена были те, кто писал подобные письма… Их писали люди… Обычные люди… Достойные члены общества, уважаемые всеми… С виду добрые и простые… Система доносов и сейчас приветствуется в Европе, Америке, Китае… да и в нашей стране… И те, кому нужно, используют это в своих целях… в целях устранения других людей – в буквальном или переносном смысле этого слова…

– Вам не кажется, что вы чересчур обобщаете? – спросил Краснов.

– Обобщаю?.. Нет… – Василиса резко замотала головой. – Нет. Мне не кажется… Я ничего не обобщаю и ничего не преувеличиваю. По сути, подобные письма, записки, звонки, имейлы… те же убийства… только пишут и осуществляют их те, кто не способен взять в руки оружие или боится быть рано или поздно обнаруженным…

Краснов пожал плечами и пристально посмотрел на Василису. Возможно, она была права. В его голову подобные мысли приходили неоднократно, но он отгонял их. Проще было думать, что тогда существовала система… И все были рабами этой системы… А все… значит – по сути – никто… Никто не был виноват в том, что писал доносы… и зачастую вовсе не по политическим причинам, а чтобы свести счеты с личным врагом. Главное – опередить, чтобы твой враг не написал донос раньше, чем ты.

– Значит, вы хотели узнать о судьбе аспиранта Веселова и профессора Леонидова? – поинтересовалась Василиса.

– Да. Хотелось бы.

– А почему вы не хотите расспросить об этом у самого дяди Константина?

Краснов широко улыбнулся.

– Вы шутите, Василиса? Задавать ему вопросы о его же анонимках?..

– А что здесь такого… Он ведь знает, что о них давно всем известно…

Краснов поморщился и стал тереть шею пальцами правой руки.

– Вы поможете мне, Василиса? – спросил он, прищурившись.