Чтение онлайн

Я вскочила на столик, чтобы попробовать ухватить человека за какую-нибудь часть его тела, но тот с ловкостью постельного клопа уже взбирался на крышу вагона. Все-таки я умудрилась схватить его за ботинок.

Человек за окном попытался отмахнуться от меня и ударить по руке пистолетом. Я отдернула руку, и ботинок остался в моей руке.

Неизвестный злоумышленник выронил пистолет, который ухнул в темноту. Убийца громко выругался и тут же вскарабкался на крышу. Лишь белая веревка осталась качаться за стеклом, сдуваемая ветром в сторону.

Одна только мысль засела в моей голове: киллера надо остановить во что бы то ни стало. Иначе рано или поздно он доберется до нас.

Я выскочила в коридор.

Светлана прижалась к стене и, кривясь от боли, поддерживала раненую руку. Наверное, я слишком грубо ухватила свою клиентку, пытаясь спасти ее жизнь.

— Побудь пока здесь, — шепнула я. — В случае чего зови на помощь.

Девушка кивнула, выдохнув лишь одно слово:

— Хорошо.

Я снова заскочила в купе.

Убийца на крыше вагона. Если он проберется в поезд, то я постараюсь взять его. А если он решит ускользнуть, покинув состав где-нибудь на перегоне, когда поезд замедлит ход? А потом снова пойдет по нашему следу? Ладно, об этом варианте потом, ведь поезд мчится сквозь ночь на полной скорости и вроде бы не собирается останавливаться.

Теперь поразмыслим насчет оружия. Если у киллера был один пистолет, то будем считать, что сейчас он безоружен. Однако у него может быть нож, граната, еще что-нибудь на случай нападения на безоружных людей.

Рискнуть?

Считайте меня сумасшедшей, но стремление доводить дело до конца мне всегда портит жизнь.

Проем в окне был узковат даже для меня. Протискиваясь в него, сначала ловя, а потом цепляясь за свисающую с крыши веревку, я каждую долю секунды ждала нападения сверху.

Почти выбравшись наружу, я вдруг почувствовала, что веревка, на ощупь напоминающая парашютную стропу, ослабла. Не знаю, за что она цеплялась там, на крыше, но знаю точно, что ее отвязали.

Инстинктивно я бросила ее и ухватилась за край окна, выгнувшись в такой неестественной позе, что правый бок пронзила острая боль. Парашютная стропа скользнула вниз и исчезла в темноте так же, как брошенная мной пустая бутылка из-под минеральной воды, так же, как оброненный пистолет убийцы.

Свесив ноги из проема, я приняла более удобное положение, перестав походить на скрюченного подагрой. Таким образом я оказалась снаружи вагона.

— Умри, сучка! — послышалось сверху.

Я подняла голову и увидела сверкнувшее лезвие ножа. И только потом разглядела искаженное от злобы лицо нападавшего.

Он лежал на животе и не мог дотянуться до меня из-за конструкции вагона. Но ведь он может бросить нож прямо мне в лицо. Достаточно было отпустить финку, просто выпустить ее из руки и позволить ей тихо и спокойно долететь до моего лица. Даже не надо размахиваться, рискуя самому потерять опору на гладкой крыше. И все…

Только эта мысль мелькнула в моем мозгу, как он так и сделал. Я, конечно, была готова сейчас ко всему и ожидала от убийцы чего угодно, но всегда в душе теплилась надежда, что до самого страшного не дойдет. И тем не менее…

Как в замедленной съемке, я увидела: вот разжимаются пальцы убийцы, вот холодное светлое лезвие начинает свое движение вниз, рассекая поток воздуха… Если я буду продолжать смотреть вверх, то острый конец финки войдет прямо в мой правый глаз. Если наклонюсь, то она вонзится в мой затылок. И то и другое неприятно. А закончится все тем, чего и ждет убийца, — я упаду вниз и попаду под колеса поезда.

Ждать, когда лезвие долетит до моей головы, я не стала. Как только убийца выпустил нож из пальцев, я отцепила правую руку от рамы, за которую держалась, и, резко подавшись в сторону, повисла на одной левой. Нож скользнул вниз, и на этот раз я услышала звенящий звук его падения на гравий.

И в этот момент поезд сильно тряхнуло, отчего пальцы я чуть не разжала. В то же мгновение, используя скорее силу воли, чем мышечное усилие, я извернулась, поймав-таки край рамы правой рукой снова. А с крыши в ночную бездну полетело тело человека, который хотел меня убить. Крик ужаса пронесся над пустынным пространством железнодорожного полотна и растаял, смешавшись со стуком колес поезда.

Однако висеть на руках, болтаясь снаружи поезда, даже при такой хорошей физической подготовке, как у меня, не самое приятное и безопасное занятие. Поэтому я поторопилась подтянуться. Наконец мне удалось засунуть голову в проем окна — вот оно, маленькое счастье!

Сердце билось с частотой, наверное, сто восемьдесят ударов в минуту. Я пыталась заставить себя успокоиться, а перед глазами так и стояла картина падающего тела. Внутри меня, где-то под желудком, зрело чувство вины за смерть человека, хотя я ни в чем не была виновата. На крыше вагона очень трудно удержаться, а ведь недавно я сама хотела залезть туда, чтобы разобраться с киллером. Вот дура! Бог спас, не дал такой возможности. Спасибо тебе, господи!

Отдышавшись немного, я заработала ногами и влезла обратно в купе, рухнув на столик всей тяжестью своего тела. Загремели стаканы, один из них свалился на пол вместе с подстаканником, но мне такие мелочи были безразличны. Нижняя полка, со сбившимся набок матрасом была долгожданной пристанью для усталого путника, проделавшего столь трудный и опасный путь.

— Светлана! — позвала я, когда нормальное дыхание вернулось ко мне.

Ответом мне была тишина.

Что такое? Я сползла с лежанки и, хватаясь за что попало руками, лишь бы не упасть, так как ноги меня еще слабо держали, направилась в коридор. Я обнаружила девушку, сидевшей на полу, прислонившись спиной к пластиковой перегородке. Глаза Светланы были закрыты. Нагнувшись, я похлопала ее по щекам.

— М-м-м, — девушка только замотала головой.

Я потрогала ее лоб — он пылал огнем. Надо же, у девчонки жар.

— Поднимайся, — потянула я Светлану к себе. Она машинально выполнила приказание.

Уложив девушку на ее место, я пошла к проводнице.

Пришлось долго барабанить в дверь, пока та отворила ее, с трудом разлепив со сна веки и протирая глаза рукой:

— Неужели кто-нибудь сходит? Я рассчитывала, что до Ростова можно спать спокойно…

— У вас есть жаропонижающее лекарство? — умоляющим тоном произнесла я. — Мои лекарственные средства помогают только от головной боли.

— Для тебя, что ли? — посочувствовала проводница. — А-то ты на себя не похожа.