Чтение онлайн

Кроули может думать что угодно о своей неприкосновенности, но за рулем сейчас сидел не он.

Уинтроп искренне надеялся, что машину Алистера ведет благоразумный человек.

Расстояние уменьшалось.

Уинтроп, как это всегда случалось в бою, нисколько не нервничал. Все уже предопределено: если бой должен стать последним, значит, так тому и быть. Эдвин начал насвистывать какую-то мелодию.

Что ж, он хорошо прожил жизнь: Уинтроп поблагодарил судьбу за то, что она послала ему Кэт и Шефа. Он сделал для страны все, что мог, и даже больше. А главное — свои последние минуты он провел с «Кэти».

Машина Кроули резко свернула в сторону и с треском влетела в растущие на обочине кусты. Уинтроп издал торжествующий вопль, ликуя, что смерть опять обошла его стороной. Эдвин выключил двигатель, и «Кэти» начала медленно тормозить, рассекая крыльями воздух.

Впереди Уинтроп заметил еще одну машину.

Навстречу несся «бентли».

Катриона что есть силы ударила по тормозам. Непрекращающиеся молитвы сэра Артура простить их грешные души не очень подбадривали девушку. Самолет неумолимо приближался, и винт, сверкающий на солнце смертоносными лезвиями, был нацелен точно в лобовое стекло автомобиля. Катриона не помнила, деревянный винт или металлический, но решила, что это не имеет особого значения.

Визг тормозов и гул останавливающегося винта слились в один протяжный душераздирающий звук, и машины замерли в метре друг от друга. Катриона облегченно вздохнула и откинулась на спинку кресла. Во второй раз ее нервы уже не вынесли бы такого испытания.

Еще не до конца придя в себя от пережитого ужаса, Катриона и сэр Артур, пошатываясь, вылезли из машины. Эдвин уже выпрыгнул из самолета и пытался содрать с головы шлем, одновременно держа в руке револьвер.

— Эй, ребята, шевелите ногами, — крикнул Уинтроп, — враг повержен!

Катриона подхватила сэра Артура под руку и ринулась к машине Кроули, которая перелетела через обочину и застряла в колючих кустах.

Алистер делал отчаянные попытки выбраться с переднего сиденья. Обалдевший водитель полулежал в высокой траве, тупо уставившись в землю.

Задняя дверца настежь распахнулась, и оттуда выскочила разъяренная женщина.

Роза находилась в самом что ни на есть человеческом обличье, но, взглянув в сверкающие змеиные глаза дьяволицы, Катриона поняла, что ее голова уже забита бредовыми идеями Кроули. Перед девушкой стояло исчадие ада, готовое захватить, поработить и разрушить Лондон, а после и весь мир. Когда жаркие лучи солнца осветили копну вьющихся волос Розы, из-за чего над головой развратницы появилось нечто вроде нимба, Катриона уже не сомневалась, что этому существу не составит труда воплотить в жизнь безумные предсказания Кроули. Роза теперь превратилась в молодую женщину, и хотя в чертах ее лица все еще узнавалась маленькая девочка, весь облик твари говорил о безграничном зле и беспощадной жестокости. Длинные крючкообразные когти на руках злодейки делали ее еще более отталкивающей.

Фиолетовые глаза метали искры, а черные локоны, тяжело спадающие на лоб, обладали гипнотическим действием. Женщина-монстр издавала похожие на рычание звуки и прямо излучала зло всем своим существом. Сэр Артур приглушенно вскрикнул; Эдвин остановился как вкопанный — и выронил из руки револьвер.

Катриона не на шутку испугалась: два человека, которых она безгранично уважала, — и те казались бессильными что-либо сделать. Но великолепие, исходящее от дьяволицы, потрясло даже Кэт. Это было не сумасшествие, а…

Нет, решила девушка, это сумасшествие.

— Вы бессильны против ее могущества, — завопил Кроули, — встаньте на колени и преклонитесь перед богиней зла!

Катриона пристально посмотрела Розе в глаза.

Девушка схватила ладонь сэра Артура и протянула руку Эдвину. Несколько мгновений Уинтроп колебался, не в силах оторвать глаз от тела злодейки, потом, очнувшись, шагнул к Катрионе и крепко сжал ее запястье. Все трое остались стоять неподвижно.

Идею подал девушке сэр Артур.

— Ты веришь в эльфов? — спросила Катриона.

Такая постановка вопроса ошеломила Кроули.

Сэр Артур и Эдвин поняли, чего хотела гениальная Кэт.

Собравшись с мыслями, Катриона заставила себя сердцем почувствовать милосердие, божественную чистоту, исходящую от самого Всевышнего, радость бытия. В детстве она на уровне подсознания испытывала благоговение перед искрящейся на паутинках утренней росой, перед разноцветными осенними листочками, плывущими по голубой глади озера.

— А я верю в эльфов, — проникновенно проговорила девушка.

В эту минуту она была похожа на благородного рыцаря… Со скептицизмом относясь ко многому в мире, сейчас Катриона не сомневалась, что магия существует. Казалось, стоит только протянуть руку — и поймаешь волшебство, из которого можно вылепить самые удивительные вещи.

Поля, луга, леса и долины ожили.

Она действительно поверила.

Роза поверила тоже. Сутана вдруг стала непомерно велика ей — и источающая зло женщина снова превратилась в маленькую девочку. На спине ребенка выросли прозрачные крылышки, по плечам заструились нежно-золотистые кудряшки. Девочка вспорхнула над землей — и все вокруг осветилось исходящим от нее божественным сиянием; венок из нежных луговых цветов лег на чело ребенка.

На глазах сэра Артура выступили слезы умиления. Эдвин еще крепче сжал руку Катрионы, не в силах поверить происходящему.

На уже пожелтевших осенних кустах распустились весенние цветы.

Кроули остолбенел.

— Нет, — закричал колдун, — ты должна быть порочной, а не святой! Я приказываю тебе!

Алистер казался повергнутым и ничтожным.

— Подойди ко мне, — обратилась Катриона к девочке.

Восьмилетняя Роза резво перебежала через дорогу и бросилась к девушке в объятия. Катриона передала ребенка сэру Артуру, и тот поднял Розу на руки, крепко прижав к груди.

— Боюсь, новый век отменяется, — съязвил Эдвин, обращаясь к Кроули.

— Будьте вы прокляты, — выругался колдун, потрясая кулаком.

Видимо, Алистер воображал себя злодеем из второсортной мелодрамы.

— Моя машина повреждена. Я требую, чтобы вы возместили нанесенный ущерб, сэр, — процедил водитель, — в течение часа.

Кроули стушевался и стал похож на большого ребенка. Его лысину покрывал толстый слой придорожной пыли, на ногах болтались грязные лохмотья, еще полчаса назад служившие брюками.