Чтение онлайн

— Это не обычная полночь.

— Неужели мы сегодня переводим солнечные часы на летнее время?

— Я не ведаю, о чем вы говорите. Наступает девятый день.

— Я и первые-то семь помню с трудом. Особенно те, когда Господь только-только твердь от воды отделил и всяких там рыб с гадами создавал.

Принц молча хлестнул коня, и тот понес галопом.

— Ну вот, обиделся, — печально вздохнул Лис. — Так, вы тут не скучайте пока, а я поеду, догоню малолетнего повелителя, шо-то он нынче не в духе.

Скачка продолжалась недолго. Дагоберт остановил коня и повернул его поперек дороги, загораживая путь.

— Вы что же, намерены издеваться надо мной, мастер Рейнар? Это кажется забавным?! Я понимаю, что вы не тот, за кого себя выдаете, но мне совершенно безразлично, кто вы на самом деле! Но никому не позволено и никогда не будет позволено глумиться надо мной!

— Господь с вами, и в мыслях не было! — Лис улыбнулся. — Прости, если обидел. Сэр Жант дело говорит, люди и кони устали, они ведь не драконьей породы, им нужен отдых.

— Девять дней тому назад убили моего отца, вернее, того, кого я называл отцом. Если быть точным, сегодня наступают девятые сутки. Если считать по календарю. Но перерождение человеческой сущности в драконью происходит не по календарю, не по церковным службам, а миг в миг. Я не ведаю точно, когда умер отец, и не могу сказать, в какой момент он обратится в дракона. Более того, ни я, ни ты, ни кто другой из нас не может поручиться, что известия о присяге этого ничтожества Пипина уже достигли или вскорости достигнут слуха его сестры. А даже и в этом случае — кто может поручиться, что ее ярость и буйный нрав не возобладают над разумом, что она позабудет о грядущем воплощении мертвого повелителя?!

— Судя по тому, что мы видели, должно подействовать.

— Но все ли мы видели?

— Ну, все — это слишком много. — Лис похлопал коня по шее. — Я вон сколько всякого повидал, а не могу понять, зачем гарпии нужен дракон. Типа на его фоне она лучше выглядит?

— Драконы красивы и весьма гармонично сложены! — вспыхнул отрок. — Их движения полны изящества и внутренней силы!

— Это я помню. Еще какая внутренняя сила! Особенно внешнее ее проявление. — Лис потер недавно зашибленные икры. — А все-таки?

— Возможно, появление дракона после ожидавшегося венчания Пипина и моей матушки входило в планы Брунгильды. Как только Пипин надел бы венец Цезаря, она, будучи сестрой правителя, согласно обычаю, приобрела бы определенные права на престол. Вот здесь и должен был появиться ужасный злобный дракон, готовый уничтожать все на своем пути, без разбору.

Конечно, новый кесарь и его супруга погибли бы первыми. Кровопролитие наверняка было назначено на самый день коронации, чтобы сокрушить заодно и весь цвет франкской знати. А потом явилась бы госпожа Брунгильда, отозвала дракона, как охотничьего пса, и уселась на трон сама. А если вдруг кто не пожелал бы смириться — крылатое исчадие ада, не медля, устремилось бы к нему!

— Гм, не попрешь, логично.

— Это лишь предположение, — Дагоберт поднял не по-детски серьезные глаза на собеседника, — но оно не лишено оснований. Благодаря схватке Брунгильды с отрядом Тибальда мы выиграли немного времени, но кто знает, сколько? Гарпии быстро восстанавливают силы, — напомнил он. — Мы должны спешить, чтобы оказаться у грота раньше Брунгильды.

— Это верно, — согласился Лис. — Но все равно необходимо отдохнуть, хотя бы часа три. День был очень напряженный. Мы отправимся в путь, едва горизонт начнет сереть.

— Можем не успеть, — нахмурился Дагоберт.

— Если кони падут от усталости, тоже можем не успеть, — констатировал Сергей. — А если попросить твоего, как бы так сказать, настоящего отца как-то отвлечь на время Брунгильду?

— Но как? Она, увы, отлично понимает, что ей куда проще будет справиться с драконом, пусть даже и раненым, имея собственного дракона. И сейчас, если у нее не выйдет изловить его, на время оставит эту затею. Но только на время.

— Кстати, а шо это вообще за пагубная страсть у гарпий охотиться на драконов? Шо-то о таком я прежде не слыхал.

— Если старший Дагоберт, паче чаяния, станет отступником, мой настоящий отец должен будет уничтожить его. Таков закон. Но если он будет мертв, некому будет восстановить порядок, данный миру людей и драконов в предвечные времена.

— Ох, маманя дорогая! Шо-то у меня от предвечных времен голова кругом идет.

— Потому что ты не знаешь, о чем говоришь, — вновь посуровел Дагоберт.

— Очень может быть, но зато я знаю, как заставить Брунгильду не вмешиваться в ваши, так скажем, семейные обряды. Надеюсь, ты мне, да что там, мне, в первую очередь — себе, поможешь.

Добраться в этот вечер до Реймса Бастиану так и не удалось. Впрочем, как и всему каравану, еще утром державшему туда путь. После того, как вдруг, ни с того, ни с сего, мессир Пипин Геристальский развернулся и без свиты, лишь с парой телохранителей, умчался в Форантайн, бароны замедлили движение, дабы возвращающемуся повелителю было легче их догнать. Когда же один из стражников возка Гизеллы, удивленный столь долгим упорным молчанием, украдкой заглянул внутрь и обнаружил, что тот пуст, караван и вовсе остановился.

Самые слабые чувства, отраженные на лицах баронов и всей их свиты были — недоумение и досада. Они живо представили себе, на какой смех подняли бы их, притащись они в Реймс без предводителя и с пустым возком. То-то бы архиепископ Реймсский удивился этакому нелепому столпотворению под его окнами.

Уязвленные в лучших чувствах суровые вояки стали лагерем близ дороги, шумно выясняя, направиться ли обратно к замку, чтобы примерно наказать обидчика, разойтись ли по домам, несолоно хлебавши, или же учинить какую иную каверзу, чтоб впредь никому повадно не было.