Семейка
Шрифт:
Когда он открыл дверь выйти из комнаты матери, пришлось замереть на секунды:
– Сам можешь не возвращаться. Пока не позову.
Безродный художник – и наедине с маменькой? Хотелось возмутиться, но сил после прочитывания маменькой его памяти не осталось. Да и впервые, что ли… Адриан Николаевич собрал всё своё терпение и осторожно закрыл дверь. Спустился к площадке между лестницами. Шагнул к окну, чтобы снова увидеть заснеженный сад. Увидел и тут же забыл о нём, поглощённый своими мыслями. Покачал головой. Возмущение стихло, когда он вспомнил голос маменьки. Леденяще спокойный. Как будто она решилась на нечто, что должно… изменить их жизнь.
А если это так?
Адриан Николаевич внимательно посмотрел на дверь в самое тёмное помещение в доме. Нет, правда. А если маменька задумала…
И он решительно зашагал к страшному коридору, настраиваясь, что пройдёт его безо всяких непредвиденностей и живым покинет её.
За входную дверь особняка он буквально вывалился. Пришлось прислониться к ней спиной и отдышаться, ловя языком мохнатые снежинки и бездумно следя, как они упрямо валят на землю, и так скрытую снежным покровом. От крыльца плохо расчищенная тропа вела в две стороны – к воротам поместья и к домику Игоря. И почувствовал благодарность к маменьке, что она заставила его выйти на улицу. Здесь свежо и спокойно.
Мог бы тому Игорю и позвонить. Смартфоны есть почти у всех. Кроме маменьки. Создать щит между своей силой и телефоном для неё всегда было сложно, так что любые телефоны мгновенно ломались. А идти пришлось, поскольку из дома маменьки звонить тоже бесполезно. Особняк, наполненный различными магическими артефактами, с которыми маменька не желала пока расставаться, не позволял.
Адриан Николаевич оттолкнулся от двери. По узкой снежной тропе он шёл уже торопливо, с пока ещё не оформленной надеждой, что маменька нашла в его памяти что-то такое, что поможет им всем не дожить до нищеты.
…Старший сын забыл, что Ангелика Феодоровна в своё время славилась, как отменная гадалка на таро.
Еле дотянувшись до инкрустированного комодика, женщина с трудом выдвинула верхний ящичек и взяла колоду тяжёлых от долгого пользования карт.
Склонилась над раскладом.
Итак, сын пробыл с этой девицей трое суток.
Девица сама подошла к нему на черноморском пляже и легко увела его от семьи.
Легко, потому что семья не заметила его трёхсуточного отсутствия.
Легко, потому что девица – сильный маг.
Молодой Адриан, краснея, в конце третьих суток сказал девице, что готов развестись со своей женой и жениться на ней. Та только усмехнулась и объяснила, что в их роду женщины не выходят замуж… Ангелика Феодоровна, держа перед внутренним взглядом эту Ингу («Красотка! Не то что эта курица Адрианова!»), начала новый расклад. Когда карты легли в первый раз, она хмыкнула. А через некоторое время женщина, вглядываясь в новую картинку, торопливо облизала губы и повторила расклад. Инга. Не соврала. Надо же…
…Когда в спальню вошёл вызванный ею Игорь, он только кинул взгляд на занятие своей хозяйки и сразу бесцеремонно присел на край роскошной кровати. Ни его, ни Ангелику Феодоровну не смутила эта бестактность. Более того – Игорь, не спрашивая ни о чём, принялся время от времени дотрагиваться до запястий хозяйки дома, но так, чтобы не мешать их движению. Вскоре Ангелика Феодоровна закрыла глаза, продолжая выкладывать совершенно неожиданные композиции таро…
Художник спокойно сидел рядом, но внезапно отдёрнул правую руку от её запястья и схватил ручку, чтобы в стареньком блокноте с того же комодика поспешно записывать то, что для него, мага, появилось в пространстве над таро. А затем – и рисовать, запечатлевая на страничке тонкое девичье лицо.
Наконец Ангелика Феодоровна открыла глаза.
– Всё записал?
– Всё. Кто эта девушка?
– Моя правнучка, - с диким самодовольством ответила хозяйка. – Хороша, а?
– Хороша, - безразлично подтвердил Игорь. – Что делаем дальше?
Вопрос пристально взглянувшей на него хозяйки: «Откуда ты знаешь, что мы что-то будем делать дальше?» не прозвучал.
Оба слишком хорошо знали друг друга.
Ангелика Феодоровна надменно бросила взгляд на собранную колоду.
– Пока ещё утро. Ты успеешь приготовить меня к выезду.
И они переглянулись, объединённые общей тайной.
…Правда, выискивая хотя бы какие-то данные о своей неожиданной внучке, Ангелика Феодоровна просмотрела кое-какой нюанс. Точнее – она видела, что рядом с искомой девицей есть нечто странное, нечто вроде плохо опознаваемой тени, но девица ей в момент гадания была важнее, так что это нечто осталось за бортом внимания как хозяйки старинного особняка, так и мага-художника.
Глава 2
Кажется, знакомство с родителями жениха пошло совершенно не предсказуемо.
Кроме родителей Семёна, в комнате оказался ещё один человек. Ещё одна девушка.
Это в довесок к будущей свекрови и будущим деверям. Не считая свёкра.
А ещё Семён, открыв дверь родительской квартиры и пропустив Альку и Алика мимо себя, почему-то не взял её, Альку, за руку, как бывало до сих пор.
Алика легко было впустить: он обычно не прятался, но его никто никогда не замечал за спиной сестры, пока он сам не захочет.
Алька же о выпущенной Семёном руке вспомнила, едва только вошла в просторную прихожую, чтобы перейти затем в зал, как выразился Семён о самой большой комнате в трёхкомнатной квартире. Вспомнила задним числом. И сразу принялась занудствовать в мыслях: «Так, да? Всегда за руку или под руку, а теперь – забыл о том? Что – в квартире родителей я уже не твоя невеста? А как же обещанная поддержка?»
– Алька, не занудствуй… - прошептал брат, как всегда легко уловив её настроение, хотя даже в лицо не заглянул.
– Тебе хорошо-о…
– Не нуди. Представь, что ты пришла к стоматологу. Скоро встанешь с кресла и забудешь обо всём, что было…
– Это ты!.. Мне!.. – чуть не задохнувшись от понимания, что брат уже знает, чем закончатся смотрины, прошипела она, пока Семён пристраивал её замшевую куртку на рогатую вешалку. – Ты хочешь сказать!.. Алик!..
– Успокойся, - мирно прошептал он, сам вешая свою куртку и шагая за сестрой, о чём Семён, естественно, не знал. Да, брат умел прятаться так, что все могли видеть пустоту, но не кого-то за спиной Альки.